Продюсер и актриса Студии «Квартал 95» Елена Кравец рассказала «Каравану историй» о муже Сергее и дочке Маше, о семейных отношениях с квартальцами и о том, почему она уже семь лет на психотерапии

Как-то мама встретила на улице знакомую. Та спрашивает: «Как у Леночки дела? Так забавно, все думают, что она жена Вовы Зеленского». Мама в ответ: «Слава богу, хоть ты знаешь, что она не жена Зеленского». «Ну конечно, знаю, она ведь замужем за Женей Кошевым!»

Все к этому привыкли: путают наши фамилии и имена, говорят, что «Степа» (актер Сергей Казанин – Авт.) – мой брат, потому что мы похожи. Это издержки комического шоу. У Вовы Зеленского прекрасный брак, и мы все дружим семьями. У семьи моих родителей тоже было много друзей.

Моя мама – экономист, папа – металлург. Папа простой и добрый человек, это его главные достоинства. Он очень сильно повлиял на мое отношение к миру. Светлый взгляд на мир, который я стараюсь не потерять и передать собственной дочери, – это папина заслуга.

Елена Кравец родители
Елена Кравец с родителями, 1986 г.

В основном моим воспитанием занималась мама. Именно от нее я получила львиную долю знаний, которую ребенку обычно дает семья. У меня нет братьев и сестер, поэтому, чтобы не культивировать эгоизм, мама постоянно задавала мне одну и ту же задачку: «На столе лежат три яблока, одно – самое большое и красивое. Тебе предлагают взять яблоко первой. Какое ты выберешь?» И я со вздохом отвечала заученное наизусть: «Я возьму самое маленькое». Она объясняла, что цветы рвать нельзя, только нюхать; что никого нельзя обижать – ни зверей, ни птиц, ни насекомых; что девочка всегда должна достойно выглядеть, аккуратно одеваться. Зашитые капроновые колготки ужасны: или носи брюки, или следи за тем, чтобы колготки не рвались.

Мама работала заведующей сберкассой (которую позже переименовали в отделение Сбербанка) и всегда очень следила за собой. Она сама шила наряды, под­сматривая модели, например, в программе «Время» у диктора Анны Шатиловой, посещала косметолога и маникюршу, хранила в холодильнике баночки с кремами.

У родителей было интеллигентное окружение. Друзья приглашали не просто в гости, а на вечеринки с танцами и обсуждением книг. Мама нарядно одевалась, обязательно приносила с собой туфли. Выкуривала вечернюю сигаретку в дамском кругу на кухне. Дефицитные или самиздатовские книги все брали почитать у одного общего знакомого, и читать полагалось очень аккуратно, не разгибая полностью переплет.

– Вы в детстве играли в актрису?

– Иногда, оставшись дома, надевала нарядное платье, напяливала мамины туфли, красила губы помадой, заплетала косу из разноцветных ниток – кстати, коса! – и чувствовала себя невероятно привлекательной, яркой и экстравагантной. Но все это только наедине с собой. Перед публикой я начала выступать лет в 14. Мы тогда переехали из одного спального района в другой. Новая квартира, новая школа, новое самоощущение. И вдруг мне захотелось себя показать. В школе объявили конкурс пародий на известных певцов под фонограмму. Я спела «под Валерию», копируя ее движения, жесты, артикуляцию. И стрижка у меня была похожая. Все говорили, что вышло здорово, я поймала кайф. Позже мы поставили небольшой спектакль по пьесе Леонида Филатова «Про Федота-стрельца», я читала текст от автора, в образе скомороха, и казалась себе страшно убедительной.

Елена Кравец
Юность, 1992 г.

К счастью, подростковые комплексы обошли меня стороной. Тут опять надо вспомнить маму. Мама никогда не говорила мне, что я красива. Она говорила: «Ты очень милая и обаятельная». Я действительно не была красоткой, но в душе твердо верила: я красавица. Глядя в зеркало, думала: «Эх, хороша чертовка!» Иногда чувствовала себя королевой красоты. И мальчики в новой школе мне помогли самоутвердиться. Появились поклонники, завязывались первые отношения, пусть нелепые и несуразные. Мама, конечно, стояла на страже: направляла и координировала, объясняла, как подобает себя вести настоящей женщине: не бегать за мальчиками, быть гордой, никогда не звонить первой.

Я старалась выполнять все мамины заповеди, но как тут будешь гордой, если мальчик нравится так, что кажется: если не Он – то никто. И я рыдала по ночам и слушала в плеере раз за разом песню «Танцы вдвоем» группы «Технология». Такая безудержная, сумасшедшая юношеская любовь. И подобных историй было несколько. Некоторые – счастливые, некоторые – нелепые и даже жестокие. Я знаю, что значит быть отвергнутой, что такое сердечные страдания, когда сердце сжимается в комочек, когда слезы, тоска, печаль комом стоят в горле. В тот момент казалось, что я не хочу жить, а сейчас знаю, что это классные воспоминания. Желаю своей дочери испытать такие чувства – живые, подлинные, настоящие. Я до сих пор храню записки того времени, подаренные конфеты и жвачки, открытки. Но главное, я храню свои дневники.

Елена Кравец
Елена Кравец с двоюродной сестрой Ириной

Когда их писала, думала: дам ли я их когда-нибудь почитать своей дочери? Дневники – это мамино веяние. Мама начала вести дневник лет в 13 и дала почитать мне, когда я была в таком же возрасте. Для меня дневник стал моим собеседником, способом излить душу: маме всего не скажешь, да и подружкам тоже. Но Маше я его не дам, потому что он гораздо более откровенный, чем мамин. Мама была типичной советской девочкой, искренне мечтала приносить пользу обществу, строить коммунизм. О мальчиках тоже писала, обозначая их имена одной буквой; писала о том, как они учатся и как приглашают в кино. Все ее записи о влюбленностях как будто прошли цензуру. Но она на самом деле так думала и чувствовала.

Сегодня я по-прежнему время от времени пишу. Это сложно назвать дневником, скорее хаотичные записи – то раз в неделю, то раз в полгода, то несколько дней кряду. Когда гремучая смесь чувств, сомнений, мыслей подбирается к краешку кувшинчика, я беру свой заветный блокнот. У меня там все подряд: и стихи, и дневниковые записи. Иногда перечитываю и думаю: «Интересная книжка получается!»

– Почему вы не пошли «учиться на актрису», а вместо этого поступили в финансово-экономический институт?

– О, я мечтала о Щукинском училище или ВГИКе. Представьте: 1993 год, страна развалилась, шоколадка стоит миллион, а я, шестнадцатилетняя егоза, рвусь поступать в Москву. Спасибо моей маме, человеку трезвому и мудрому. Она усадила меня на стул и сказала: «Хорошо, актриса. Назови мне, пожалуйста, всех актрис, которых знаешь». Я подумала, назвала полтора десятка имен, потом напряглась и вспомнила еще десяток. «Отлично, – сказала мама. – Ты знаешь 25 имен. А сколько актрис выпускается каждый год? Тысячи! Ты хочешь работать в провинциальном ТЮЗе? Нет, дорогая, сделаем так: ты получишь образование здесь, в Кривом Роге, а дальше что хочешь, то и делай». Не то чтобы она меня убедила, но я тоже стала рассуждать более здраво: хорошо, мне сейчас 16, я через пять лет окончу местный вуз и успею поступить во ВГИК!

Елена Кравец школьные фото
Последний звонок в 9-м классе (Лена – первая на фото слева), 1991 г

В Кривом Роге всего три вуза, и поскольку мама – экономист, то понятно, почему я выбрала именно криворож­ский филиал Киевского института народного хозяйства. Но жизнь, что называется, взяла свое. На втором курсе я узнала, что можно поучаствовать в театрально-музыкальном фестивале «Студенческая весна». Пришла и говорю: «Я умею пародировать Лайму Вайкуле. Дайте мне слова». Спела, всем понравилось, мне поручили спеть песню про нашего физрука голосом Лаймы, потом еще какой-то номер… Отлично помню тот чудесный апрельский день, помню, как будоражило ощущение чего-то нового, неведомого, прекрасного, как казалось, что оживают мои любимые фильмы – «Покровские ворота», «Я шагаю по Москве», «Москва слезам не верит». Я пришла домой и выкрикнула: «Мама, как здорово быть студенткой! Это такая жизнь!»

С тех пор я почти все время проводила в компании прекрасных креативных молодых людей, которые умели петь, танцевать, играть на разных инструментах, шутили и фонтанировали идеями. Начала играть в команде КВН – сначала за чужой вуз, поскольку в нашем не было команды КВН, пока к нам не пришел учиться Вова Зеленский. Целые дни проводила на репетициях. Параллельно подрабатывала на радиостанции. Теплой волной меня унесло куда-то очень далеко от математики, финансового анализа, экономики и политологии. Я кое-как сдавала сессии, и однажды мама попыталась меня приструнить: «Лена, так нельзя, надо окончить вуз, я все понимаю, мне нравятся твои выступления, я тебя поддерживаю. Но КВН – это не профессия, тебе все равно придется где-то работать».

Елена Кравец
Со школьными подругами, 1994 г.

Я с тихим упрямством ответила: «Я никогда не буду работать экономистом!» «А кем же ты будешь?» «Пока не знаю. Я хочу жить в Киеве, быть артисткой, работать вместе с друзьями, чтобы было весело и интересно!» Мама покачала головой: «Такого не бывает. Как ты себе это представляешь?» «Не знаю. Но я так хочу». Так я отправила свой заказ в небесный каталог желаний.

Помню еще один момент: мы с мамой смотрели фестиваль КВН в Сочи. Я сидела на полу у телевизора, мама что-то вязала. «Мама, а ведь я там обязательно буду!» «Где?» «В Сочи. На этом фестивале. И в телевизоре». «Как хорошо, что ты у меня такой мечтатель», – вздохнула мама.

– Это была интуиция?

– Да, но не только, было еще что-то. Особое состояние, знание ниоткуда, то, что описывают в книгах «Секрет» или «Трансерфинг реальности». Я просто спокойно ждала, хотя, конечно, не сидела сложа руки, а делала все, чтобы достичь своей цели. Жаль, что это состояние теперь редко меня посещает. Интуиция по-прежнему работает как часы, а вот молодой наг­лости, дерзости не хватает.

Елена Кравец Сергей Кравец
С Cергеем Кравец на фестивале КВН в Сочи, 1998 г.

А тогда все закрутилось в бешеном темпе. Я была ярой болельщицей команды ­«Запорожье – Кривой Рог – Транзит», которая выступала в Высшей лиге, и ходила на все их концерты. Помню, как первый раз собралась ехать болеть за них в Москву. Записалась в список болельщиков, за ночь нарисовала плакат, утром примчалась к автобусу, а мне говорят: вас вычерк­нули из списка, потому что с нами едет сын спонсора ­команды. Я вообще неконфликтный человек, но в тот момент у меня, как у оборотня Росомахи, выросли когти и зубы. Я зашла в салон и вцепилась в спинку кресла. «Что значит не еду? Попробуйте меня вынести!» Тетеньки из горисполкома действительно попытались вывести меня силой, но это было просто смешно. Мне казалось, они пытались отобрать мое будущее, мою жизнь, я готова была сражаться по-настоящему, пан или пропал. Когда пришел сын спонсора, я заявила ему: «Мальчик, ты кто такой? Уходи. Это мое место».

В этом же автобусе ехал мой будущий муж, Сережа. Он учился в другом вузе, но тоже играл в КВН, мы были знакомы. Когда меня прогнали с моего лежбища, чтобы сменившийся водитель мог отдохнуть, я подсела к Сереже, и мы полночи сидели рядом, разговаривали и хихикали.

Но роман начался не сразу. Мы оказались в одной ­команде, много общались. Я чувствовала, что влюбляюсь, и мне казалось, что мы оба пребываем в одинаковом состоянии, но боимся сделать первый шаг.

Однажды я заметила, что Сережа уже несколько дней не появляется на репетициях. Наверное, заболел. Мобильных тогда не существовало, домашнего телефона у него тоже не было. Стоя на остановке, я долго колебалась, а потом села в троллейбус и поехала не к себе домой, а к нему. Дверь открыла его мама, Наталья Михайловна. «Леночка, проходи!» Я зашла, огляделась и поняла, что в этом доме буду жить, – словно зазвенел внутренний колокольчик.

Через пару месяцев Сережа праздновал день рождения, и я была в числе гостей. Кстати, недавно Наталья Михайловна поведала мне страшную тайну: «Помнишь, как мы, взрослые, оставили вас за столом и вышли посидеть на улице с соседями? Мои подружки стали расспрашивать: «А Сережкина – это которая? Та, худенькая? Та, с длинными волосами? Та, симпатичная?» «Нет, – говорю, – не та, а вот эта». «Ах, эта!» – разочарованно протянули подружки». Я их, между прочим, понимаю – я действительно была гадким утенком: полноватая, в маминых вещах, с короткой несуразной стрижкой. Смотрю сейчас на свои старые фото и думаю: как такого красавца угораздило в меня влюбиться? А Серега действительно был очень красив, добр, обаятелен, жизне­радостен, плюс отнюдь не обделен женским вниманием.

95 квартал
Во время гастролей по Америке, Лас-Вегас, 2013 г.

Наталья Михайловна, кстати, раньше нас поняла, что между нами что-то есть. Потому что именно в тот день рождения, уже вечером, Сережа признался мне в любви. Этот день, 1 мая 1997 года, стал отправной точкой наших серьезных отношений.

Правда, уже в середине лета мы расстались. Мы не любим теперь об этом вспоминать. Тем не менее продолжали общаться, мы же играли в одной команде КВН.

Я очень страдала, не стану скрывать. Но потом в моей жизни произошел очередной резкий поворот. Когда капитан команды «Запорожье – Кривой Рог – Транзит» решил пополнить команду новыми лицами, несколько человек, в том числе и меня, позвали играть с ними в Высшей лиге. «Транзит» курировал криворожский КВН, поэтому они выб­рали самых заметных и активных участников.

Поначалу я не могла поверить, что действительно буду стоять на сцене, где выступали мои кумиры, что меня покажут по телевизору. Я покорила свой Эверест. И совершенно успокоилась по поводу нашего с Сережей расставания. Одна зашкаливающая по интенсивности эмоция вытеснила другую.

А когда мы начали репетиции в Москве, я погрузилась с головой в творчество, в общение и о любви совсем забыла. За мной ухаживали ребята из команды «Махачкалинских бродяг». Я немного потеряла голову. Помню, позвонила маме после игры и прокричала в трубку: «Мама, я тут познакомилась с одним парнем и еду к нему в Махачкалу ненадолго!» Мама стальным тоном отрезала: «Или ты сегодня же садишься в поезд и вместе со всей командой возвращаешься домой, или завтра я сама буду в Москве».

Сережа приехал на ту игру в качестве болельщика. Я увидела его и поняла: что-то изменилось. Он смотрел на меня другими глазами, да и я рада была его видеть. Он даже передал мне записку, написанную белыми стихами. Она хранится у меня до сих пор.

– Понятный эффект: человек вдруг увидел вас на сцене, во всем блеске, заметил, как вами любуются окружающие… И главное, теперь вы не страдали. Банально, но действует же!

– Возможно, вы правы. Вернувшись в Кривой Рог, мы стали звездами, пусть и в узком кругу. Теперь нас все знали. Но главное не это, а то, что в наших отношениях начался новый виток. Сережа принялся снова за мной ухаживать – деликатно, но настойчиво. Ждал после пар, провожал домой, приглашал на концерты и вечеринки. Я не то чтобы изображала недотрогу, но действительно раздумывала, стоит ли входить в одну и ту же реку дважды.

Елена Кравец
Рабочие будни, за кулисами

Поворотным моментом в наших новых отношениях стала поездка в Карпаты. Мы выиграли городской чемпионат КВН, институт наградил нас путевками в Хуст. Мы с Сережей жили в одном номере, было много любви, романтики, он раскрывался для меня с каждым днем, был невероятно внимательным, ухаживающим, покорил меня совершенно. Мы с ним словно оторвались от земли и так парили год, а может, и два.

Помню, я всерьез спрашивала подружек: «Из-за чего вы ссоритесь с любимыми? Когда ты знаешь, что тебя любят, то какой смысл обижаться, если даже человек сделал глупость? А если ты сделала глупость, ты же понимаешь, что тебя любят и простят?» Замужние подруги посмеивались: «Поглядим на тебя годика через два!»

Сережа приходил ко мне домой, иногда мы засиживались допоздна, и моя мама не отпускала его, оставляла ночевать, потому что ехать было часа полтора через весь город. Он звонил своим соседям сверху, будил их, просил передать родителям, что сегодня не придет. Мама стелила ему на полу, я ложилась на диванчике, но в итоге, конечно, мы спали вдвоем или на полу, или на моем узком диванчике. Потом просыпались – родители уже ушли на работу, мы завтракали, отправлялись гулять… Я окончила институт, поступила на работу к маме в Сбербанк, Сережка доучивался в своем вузе, мы продолжали играть в КВН.

По вечерам встречались всей компанией – той, которая сегодня составляет костяк «Квартала». В парке имени Богдана Хмельницкого – фонтаны, ларечки с шаурмой, дискотеки, куда нас пускали бесплатно друзья-диджеи. У меня в кармане всегда было 2 гривны: гривна 20 – на маршрутку в оба конца, три сигареты «Бонд» – по 10 копеек штука, а оставшиеся 50 копеек я отдавала в общий фонд «на напиток». Мы сбрасывались, покупали бутылку колы, бутылку алкоголя, смешивали в стаканчике, и было нам очень хорошо.

Елена Кравец «95 квартал»
Дружная компания «95 квартала», 2001 г.

Мама, женщина дальновидная, в свое время приватизировала бабушкину квартиру и поменяла ее на квартиру в центре города – двухкомнатную хрущевку, угловую, под крышей, которая текла. Туда мы с Сережей и перебрались, с маминого благословения. Сначала принесли зубные щетки, потом немного посуды. Недели через две приехала Наталья Михайловна, усадила нас за стол и произнесла речь: «Сережа, ты как хочешь, но папа сказал: осенью свадьба!» Я засмеялась, мне страшно хотелось спросить: «А кто невеста?» Я тогда вообще не думала о свадьбе. Меня абсолютно устраивал формат наших отношений.

В общем, осенью никакой свадьбы не случилось. Мы просто жили в свое удовольствие. Наши родители, бабушки и дедушки приезжали к нам на выходных, будили, начинали хозяйничать на кухне, варили, жарили-парили, устраивали семейные посиделки, что-то чинили, клеили обои, вешали люстры, говорили: «Мы отдадим вам свой ковер», «А забирайте-ка наш стол!» Так, с миру по нитке, собрали всю обстановку – убогую, смешную, но любимую.

95 квартал Елена Кравец
Во время репетиции пародии «17 мгновений весны» перед игрой КВН

Мы устраивали вечеринки, вся компания приходила к нам смотреть КВН, поскольку мы единственные жили без родителей, у нас можно было пить спиртное и курить не на балконе.

– А как распределялись бытовые обязанности?

– О, это было очень забавно. Мы оба, когда жили с родителями, занимались какой-то домашней работой, но почему-то не предполагали тратить на это время, когда начнем жить отдельно. Помню, однажды заявила: «Сережа, я не желаю всю жизнь мыть посуду, ты тоже подключайся». Он ответил: «Ладно, завтра помою!» Я: «Не могу заснуть, когда у меня в раковине полно грязной посуды». Он: «Ну ты ж не на кухне спишь!» Я: «Но утром я приду на кухню выпить кофе, а у меня тут грязная посуда!» В итоге мы оба рассердились и решили вообще не мыть посуду. Через три дня в раковине образовалась огромная гора, есть было не из чего, в ход пошел хрусталь: чай из бокалов, салатницы вместо глубоких тарелок. Мы не сдавались. Смеялись, наливая чай в бокалы. Это было ужасно смешно. В какой-то момент мы одновременно решили помыть посуду и мыли часа три.

– Кто из вас сделал предложение – Сережа вам или вы ему?

– Что вы, конечно, Сережа! Это случилось в марте 2002 года. Я не помню точно, что именно он сказал, но все это было очень мило и совсем не пафосно. Я надела колечко и кокетливо ответила, что подумаю.

А в мае обнаружилось, что я беременна. У меня была задержка, я купила тест, произвела все полагающиеся манипуляции и увидела две полоски. Было шесть утра. Я в панике побежала будить Сережу: «Серый, я беременна!» Он открыл один глаз, произнес по слогам: «Ма-ла-дец!», повернулся на другой бок и снова заснул.

А я была в шоке. Как, у меня же игра на носу, я же совершенно не планировала беременеть! Я позвонила домой и стала рыдать в трубку: «Мама, я беременна, как жить?» Но мама, в отличие от меня, давно этого ждала: я у нее ребенок поздний, она родила меня в 35, поэтому, когда ей позвонила 26-летняя дочь с этой новостью, мама вскрикнула от радости: «Юра, Леночка беременна!» Папа тоже проснулся и начал кричать в трубку поздравления.

Не прошло и полдня, как мой ужас испарился, я полностью смирилась со своим положением, вошла в образ, стала благостной, милой, осторожной, мурлычущей. Мне даже показалось, что живот увеличился. Беременность я переносила очень легко, хотя была угроза преждевременных родов и Сережа делал мне уколы но-шпы. Несмотря на это, я ездила на гастроли, скакала через две ступеньки, прыгала со сцены в зал, ходила на вечеринки, сидела в накуренных комнатах, ела конфеты с ликером. Не знаю, как удалось благополучно выносить ребенка – наверное, молодость.

Узнав, что я беременна, мы решили сыграть свадьбу, пока еще животик не слишком заметен. Пригласили 120 гостей, причем на собственные деньги – мы тогда уже зарабатывали кое-что на гастролях, на жизнь хватало. На свадьбу потратили две тысячи долларов – серьезная сумма по тем временам. Арендовали роскошное платье с голубыми цветами, машину взяли в долг у Сережи на работе. Сняли ресторан, от тамады отказались – нам не хотелось дурацких игр и конкурсов. В итоге получилось невероятно весело. Вечером, оставшись вдвоем в своей квартире, уселись среди пакетов и коробок с подарками на старенькую кровать, застеленную новым бордовым шелковым бельем – холодным, скользким, из ацетатного шелка, но таким роскошным! – и считали деньги, а потом, счастливые и страшно уставшие, мгновенно заснули.

Елена Кравец свадьба
Свадьба Елены и Сергея Кравец, Кривой Рог, 2002 г.

Вскоре после свадьбы Сережа вместе с ребятами из «Квартала» перебрался в Киев – время словно уплотнилось, постоянно происходило множество событий. Продали нашу хрущевку, купили большую квартиру в новом доме, мама помогала мне делать ремонт. Это была сложная зима: Сережа приезжал из Киева, привозил деньги, снова уезжал.

Маша родилась в феврале. Сережа приехал в Кривой Рог вместе со всем коллективом, чтобы дать большой концерт. Мероприятие было назначено как раз на тот день, когда Серый забрал меня из роддома. Мои и его родители сидели на нашей кухне, я зашла и сказала: «Вы почему сидите? Скоро же концерт, у всех билеты. Вы так долго его ждали, езжайте!» Серега вернулся поздно, а утром, проснувшись, взглянул на меня с улыбкой: «Ой, у меня же теперь есть дочь! – и попросил: – Принеси мне ее!» Я принесла этот крошечный сверточек, он положил ее на кровать рядом с собой и, наверное, целый час рассматривал, опираясь на локоть. Маша спала, покряхтывая во сне, а Сережа улыбался.

Потом он снова уехал в Киев. Приедет – а Маша уже улыбается; в следующий приезд – уже агукает; потом – уже ползает, ходит, говорит. Мы вместе смотрели снятое мною видео.

Елена Кравец
В образе клоунов Бим-Бом, 1999 г.

В декабре 2003 года позвонил Вова Зеленский: «Маля, ты нам нужна!» Я и раньше выполняла организационную работу в команде – договаривалась о концертах и гастролях, покупала билеты, заказывала гостиницы. Теперь требовалось делать то же самое, только в другом масштабе: готовился большой концерт для телевидения, нужно было звонить звездам, искать спонсоров.

Честно скажу, я к тому времени засиделась дома. Казалось, жизнь пролетает мимо, уже пора на воздух, в работу. Дошло до того, что я покупала кулинарные журнальчики, черно-белые, на плохой бумаге, и что-то готовила по рецептам из этих журнальчиков, превращаясь в наседку. А я совсем не наседка!

Помню, стояла у телефона, разговаривала с Вовой, и к горлу у меня подступал ком. Ну как же быть – у меня ребенок, а в Киеве все ребята живут в трехкомнатной квартире вдесятером! Машу туда везти нельзя, а в Киев так хочется! Мама все слышала, а что не слышала – прочла в моих глазах и, даже не дождавшись, пока я повешу трубку, замахала руками: «Езжай, езжай, соглашайся!» «Ну куда я поеду, 11 месяцев девочке!» Но мама настаивала: «Ты уже не кормишь, а с остальным мы справимся. Я же вижу, как ты скучаешь по работе!»

_T2B0230_opt
Первая семейная фотосессия в столице, Киев, 2005 г. Елена Кравец с мужем Сергеем и дочкой Машей

И я поехала. Восемь месяцев мы с Машей жили в разлуке. Не люблю вспоминать эти месяцы. Это было так больно и тяжело! Я звонила раз в два дня, потом каждый день, потом по несколько раз в день. Ездила в Кривой Рог сначала раз в неделю, потом раз в три дня. Наконец, заявила мужу: больше так не могу: либо я возвращаюсь, либо мы перевозим Машу. Сначала мы сняли отдельную квартиру, потом продали свою в Кривом Роге и купили в Киеве в кредит, и вот тогда уже окончательно перевезли Машу к себе.

Выступлений и концертов становилось все больше. Однажды после выступления на новогоднем партийном корпоративе Юлия Тимошенко специально подошла к нам, чтобы поздравить и поблагодарить. Мы сфотографировались вместе, Юлия Владимировна попросила передать привет родителям. Все было мило, но довольно официально. Могу сказать, что она очень энергетически сильная женщина: когда заходит в помещение, воздух начинает искриться.

Кроме Юлии Тимошенко и Натальи Королевской, мне понравилось работать над образом Оксаны Марченко. Очень приятно, что получилось прикоснуться к образу Юлии Высоцкой – я уважаю ее как человека и профес­сионала, была на ее кулинарных мастер-классах в Италии. Еще мне импонирует образ Ирэн Адлер из «Шерлока» в постановке ВВС. Роковая женщина! Было интересно над ней поработать.

Кстати, поскольку мы постоянно снимаем кино, некоторое время терзалась мыслью о том, почему меня не зовут туда. Сегодня могу сказать, что очень повзрослела в этом отношении. Пригласят на хорошую роль – с радостью соглашусь, но не стану рыть землю, чтобы обязательно попасть на экран. Сейчас мне гораздо интереснее заняться дубляжом. Это что-то совсем новое, свободное плавание для меня как для актрисы. Я хотела бы создавать аудио­копии диснеевских персонажей и великих актрис. Например, моя любимая Мерил Стрип играет, как живет, и мне хотелось бы озвучить ее так, чтобы зритель полностью погрузился в историю, забыл, что смотрит дублированный фильм. Я прилагаю много усилий, чтобы научиться этому искусству и попробовать себя в больших проектах.

– Как вам удается друг другу не надоесть? Столько лет в одной компании, так много времени проводите вместе, и к тому же нужно постоянно шутить – не утомительно?

– Быть одной бандой, придумывать шутки, работать плечом к плечу много лет и не надоедать при этом друг другу – и есть то, что мы умеем лучше всего на свете. Да, иногда приходит чувство усталости, но оно настолько естественное и понятное, что мы просто проживаем его и идем дальше.

Елена Кравец Владимир Зеленский
С Владимиром Зеленским в «семейном» номере «Вечернего квартала»

Разумеется, у нас бывает все, как на кухне у хорошей хозяйки. Когда гости приходят, они видят красиво накрытый стол, нарядную хозяйку, чистеньких детей; в доме все сверкает, приятно пахнет выпечкой. Гости думают: «Какая идиллия!» И никто не знает, что три часа назад тут шумел пылесос, дети дрались, собака бегала по дому с лаем, в духовке подгорал пирог, мама орала на всех, потому что ничего не успевала. Тем не менее все сложилось, праздник удался. В нашей работе так же: иногда мы не слышим друг друга, отказываемся понимать, но, пока стараемся быть честными и прозрачными друг для друга, пока есть возможность все обговорить с глазу на глаз, любые проблемы легко решаются.

– Как вам удается совмещать работу и семью?

– Няни у нас не было, она появилась только в первом классе. Но ничего, как-то успевали. Я очень хорошо помню свое детство и те моменты, которые так важны для ребенка, хотя взрослым кажутся такими несущественными. Я помню свои страхи и неуверенность, сложности в общении, конфликты с учителями. Поэтому я мама чуткая. И ребенок у меня такой. Говорят, дети нам даются либо для опыта, либо для радости. Так вот Маша – для радости. У меня с ней никогда не было проблем. С ней всегда можно договориться, она контактная, миролюбивая, легко идет на компромисс; она не любит ссор, у нее тонкая душевная организация, поэтому с ней надо очень аккуратно. Я тоже не люблю конфликтов, это совершенно не в моем характере. Но стоит чуть повысить тон – Маша сразу говорит: «Мама, не кричи, я прекрасно тебя слышу, не нужно так со мной». И я сразу понимаю: не нужно.

95 квартал
Возвращение с летнего фестиваля КВН в Судаке, криворожский вокзал, 2001 г.

Я чувствую свою вину перед Машей по поводу длительных отъездов и съемок, корю себя за то, что не всегда бываю на ее отчетных танцевальных концертах, не всегда успеваю на праздник последнего звонка. Но мне кажется, есть вещи поважнее. Наши с ней отношения – подлинные, мы дружим по-настоящему, и я надеюсь как можно дольше оставаться ее близкой подругой. Я всегда честна с ней, никогда не изображаю, например, хорошее настроение, если оно у меня плохое. И она, слава богу, тоже искренна со мной.

Что же касается взаимоотношений с мужем, то моя модель супружеской жизни поначалу была полностью заимствована из семьи родителей. С одной стороны, у них были прекрасные отношения. Мама, например, никогда не запрещала мужу проводить время как он хочет: гаражи, рыбалки, посиделки с друзьями. Она не устраивала скандалов по поводу того, что папа пришел слегка хмельной. Я, как и они, не принимаю грубости, агрессии. Мои родители иногда, как и все, ссорились, но даже сквозь эти ссоры чувствовалось, что они вместе – просто у них возникли взаимные претензии друг к другу и их нужно разрешить, чтобы и дальше жить вместе.

С другой стороны, мама была и остается лидером в семье – она очень боевая, активная, бывший комсорг и золотая медалистка. И я поначалу вела себя, наверное, так же. Но в последнее время чувствую, что чем больше у меня поводов для слабости, тем мне комфортнее.

Елена КравецПо характеру я – локомотив, мне требуется все получить немедленно, здесь и сейчас. Но в последний год-полтора поняла: хочу быть послабее – не бежать, не мчаться, а довериться, положиться, раствориться. Остаться собой, но при этом быть вместе. Да, время от времени переложить ответственность на мужские плечи, ответить, наконец, своей женской природе. Женская природа – это очаг, дети, покой, равновесие, гармония. Есть мужчина, он все сделает, а я помогу, поддержу, если надо, буду рядом. И с тех пор как я изменила парадигму, мне стало гораздо легче. Сереже, видимо, тоже. Чем чаще могу положиться на мужа и забыть о проблемах, тем нам обоим комфорт­нее. Возможно, так измениться мне помог мой психо­терапевт.

– Немногие известные люди решатся заявить об этом вслух, поскольку в нашем обществе до сих пор довольно настороженное отношение к психотерапии, и вообще как-то не принято признаваться в том, что тебе нужна помощь.

– Да, я уже седьмой год в терапии. Семь лет назад работала не только актрисой, но и администратором «95 квартала». Не ездила на гастроли, потому что требовалось мое присутствие в офисе. Принимала участие только в съемках «Вечернего квартала». И после нескольких лет работы в таком режиме у меня возникло ощущение, что я уперлась в потолок: нет кайфа от работы, нет адреналина, я словно задыхаюсь. Чувствую злость и раздражение, когда мне звонят, чтобы расспросить о датах и стоимости концертов.

Тогда я поговорила с Вовой (Зеленским – Авт.) и попросила перевести меня обратно на театральные подмостки. Он согласился. Но мне все равно было нехорошо, я не ощущала радости. Смотрела на свою жизнь со стороны и не понимала: «У тебя прекрасный муж, здоровая дочь, родители живы, все хорошо в семье. Ты узнаваема. Ты любима. Ты путешествуешь. У тебя достаточно денег для счастья. Все прекрасно. Так почему же на душе так плохо-то? Что же тебя гнетет? Что не позволяет расправить крылья?»

Когда уныние распространилось и на семью, тут у меня все посыпалось из рук. Я была как сломанный человечек из детского конструктора. В этот момент подруга Наташа поделилась со мной своим опытом терапии. И в ту же секунду я поняла: это то, что меня спасет.

Помню, на первой встрече я бормотала что-то, что казалось ужасно несущественным. Остановила себя и взмолилась: «Сергей Евгеньевич, я пришла с такой ерундой, наверное, вы меня не возьмете? Но для меня это очень важно, потому что я не понимаю, как мне жить. Мне хотелось бы, чтобы все стало по-другому».

Елена Кравец Юзик 95 квартал
С Юрием Корявченковым (Юзиком) на съемках пародии для юмористического ток-шоу «Киев вечерний»

Мы договорились о времени встреч, о цене. Терапевт предупредил, что этот путь может длиться два года, десять лет, а в некоторых случаях – и всю жизнь. И тут я задала резонный вопрос: «А что я получу на выходе?» Он ответил приблизительно так: «Значительные улучшения качества жизни, а еще, возможно, островки свободы, в которых начнет раскрываться ваш творческий потенциал». И эти слова легли мне на душу. Я поняла, что островки свободы – именно то, о чем мечтаю.

Ведь свобода – это, вопреки известному определению, не свобода выбора, а отсутствие выбора. Свобода – это когда не нужно выбирать, а можно взять все. Ограничений не существует. Раньше я считала, что для того, чтобы что-то получить, нужно отказаться от чего-то, принести жертву. Я старалась соответствовать ожиданиям, брала все новые высоты, причем неизвестно кем установленные. Я и сейчас считаю, что если ничего не делать, то ничего не получишь. Но теперь у меня есть те самые островки свободы, которые позволяют сохранять собственный мир, не вступая в конфликт с внешним.

Это мое личное внутреннее пространство, там я комфортно сосуществую сама с собой и уже с этой позиции выстраиваю отношения с людьми, вещами, делами, жизнью, Богом… Нам постоянно приходится исполнять роли – жены, матери, подруги, коллеги, – но при этом важно оставаться собой, сохранять внутренний стержень. И этот стержень не обязательно должен быть стальным или твердым, как столетний дуб. Скорее он похож на гибкую иву. Ива гармонична: она гнется под ветром, не ломаясь, и потом возвращается в исходное положение.

Елена Кравец Тото Кутуньо «Вечерний квартал»
Елена Кравец с Тото Кутуньо во время концерта «Вечернего квартала», 2014 г.

С помощью терапии я нашла это свойство в себе. Открыла те тайные двери в душе, о существовании которых не подозревала, сняла тяжелые навесные замки. Научилась принимать себя такой, какая я есть, и не то что противостоять негативным чувствам и событиям – нет, не противостоять! – иногда гнуться, но потом все же возвращаться в состояние эмоциональной трезвости.

Разумеется, все это произошло не сразу. В какой-то момент мне показалось, что терапию можно закончить: я довольна своим душевным состоянием, с моими социальными связями все в порядке. И я попрощалась с терапевтом. Но потом произошло событие, которое заставило меня вернуться.

У меня возникла проблема со здоровьем, которая огорчила бы любую женщину. Поначалу мне показалось, что я классно справилась: быстро убежала в работу. Но потом почувствовала, что не справляюсь. Начала спускаться в свое личное «подземелье», где царит такой мрак…

К счастью, связь с терапевтом оставалась. Я знала, что могу вернуться в любую минуту туда, где меня примут любой: больной, несчастной, неправой, а главное – где можно быть абсолютно честной, как со своим дневником. И я вернулась, чтобы продолжить работу.

Елена Кравец
В образе Юлии Тимошенко на съемках юмористического телешоу «Вечерний квартал»

Да, у меня случаются периоды уныния. И знаете, когда подкрадывается тоска-печаль, тягучая, как смола, я даже испытываю кайф, хочу ей отдаться. Уж слишком быстро и долго бежала, пора притормозить, сказать: «Гори оно все огнем!» В этом состоянии я много читаю, отказываюсь от вечеринок и гостей. Мне комфортно наедине с собой, в четырех домашних стенах. Я могу надолго залечь на дно – не тревожьте меня, не надо! Но в конце концов чувствую, что пора всплыть за глотком свежего воздуха. И когда всплываю и оглядываюсь вокруг, вдруг замечаю, что и погода хорошая, и вот яхта у причала, симпатичные люди на пляже, и едой вкусно пахнет… Пора выходить на берег жизни. Кстати, обычно моего вот такого состояния никто не замечает, кроме самых близких.

Правда, был период, когда я об этом состоянии надолго забыла: когда занялась фестивалями. Открылась другая линия моей жизни, связанная не с актерством, а с творчеством иного рода, в прямом смысле – с сотворением чего-­то нового.

– Расскажите, как появилась эта «другая линия жизни», связанная с городскими праздниками, фестивалями, ярмарками хендмейда и прочей цветной веселой мишурой.

– Все началось с зимних гастролей по Германии. В каждом городе, куда мы заезжали, была рождественская ярмарка. Там витал волшебный запах кофе, ванили, шоколада и корицы. Мы, взрослые люди, болтались по этим ярмаркам пьяные от счастья, покупали кучу ненужных сувениров и сладостей, постоянно пили глинтвейн, забирая красивые кружки с собой. Вернувшись домой, я тут же помчалась смотреть на киевскую рождественскую ярмарку и обнаружила лишь несколько убогих домишек на Крещатике. Разве это праздник? В Новый год и Рождество мы просто обязаны возвращаться к своим внутренним детям, лелеять их, баловать подарками, верить в Деда Мороза, загадывать желания под бой часов.

Елена Кравец вечерний квартал
В образе Ангелы Меркель, в номере «Нормандская четверка», на съемках телешоу «Вечерний квартал», 2015 г.

Я чувствовала, что Киев достоин настоящей европейской рождественской ярмарки. Поначалу меня никто не слушал, все отмахивались: «Да кому это нужно? Да ты представляешь, сколько это стоит?» Но я продолжала делиться идеями со всеми подряд, и в итоге в моей жизни появились три женщины: Таня, Наташа и Марина; одна – хозяйка ивент-бизнеса, другая – журналист, третья занимает серьезную позицию в крупном рекламном агентстве. Плюс я – могу использовать свою узнаваемость в благих целях и зажечь идеей кого угодно. Так появилась компания «Просто-в-­Месте», и мы провели первую «Теплую ярмарку» в «Мистецькому арсеналі» 21 декабря 2012 года, когда все ждали конца света, рыли бункеры и запасались продуктами. А к нам пришло много довольного жизнерадостного народа. За этим последовали другие прекрасные мероприятия, фестивали, концерты. Мы хотели праздника, и мы устраивали себе праздник.

Поначалу все испытывали мощный душевный подъем, который компенсировал сложности организационного процесса. Я помню, как ходила по парку во время фестиваля «Три дня в саду» и наслаждалась каждой минутой, глядя на людей, которых мы сделали счастливыми, пусть даже только на три дня, но мы изменили жизнь нескольких тысяч!

Однако со временем первая детская радость не то чтобы ушла, но потускнела. Мы пахали по несколько месяцев кряду, чтобы провести трехдневный фестиваль. Отнимали это время у себя и близких, постоянно были на связи, отвечали на звонки и имейлы, вели переговоры, искали спонсоров. Наступил такой момент, когда результат больше не компенсировал для меня все моральные и эмоциональные затраты. Изначально фестивали не задумывались как бизнес-проект, мы ничего не зарабатывали. Подруга, бизнесвумен, сразу предупредила, что на одном энтузиазме и кураже мы долго не продержимся: энергия дела должна идти в тандеме с энергией денег, должно быть чувство, что затраты окупаются – как в энергетическом, так и в финансовом смысле. Тем более сейчас для фестивалей не самое подходящее время. Поэтому мы решили пока притормозить, сделать перерыв, подумать о чем-то новом.

Я убеждена: чтобы «родить» интересную идею, нужно успокоиться, выдохнуть, пожить немного, плывя по течению. Когда становишься спокойнее и вдумчивее, растут внутренняя энергия и продуктивность. В пустое лукошко начинают спускаться откуда-то «мысли-ягоды». Идеи нужно записывать, обсуждать с подругами – пусть созреют без суеты.

– Вы ведь занимаетесь йогой? Это прекрасный способ успокоиться, отрешиться от ненужных мыслей.

– Да, йога – мой любимый вид физической нагрузки. Я многое перепробовала, но бег, качание пресса и жим лежа – точно не моя история.

Дочь Елены Кравец
Дочь Маша в папином шлеме гонщика, 2008 г.

Конечно, в йоге, как в любой практике, важен наставник. Учитель должен работать на определенном уровне вибраций, и, если его уровень ниже твоего, ты ничего не добьешься. Я полгода занимаюсь со своим мастером – представьте, студия находится в Выдубицком монастыре, уже только ради этого стоило попробовать! За это время мои взаимоотношения с телом сильно изменились. Раньше были вечные качели: диета, спорт, конфеты на ночь, опять не влезаю в юбку, теперь только одни салаты, надо обратиться к диетологу… Кстати, с диетологом я добилась отличных результатов, сбросила около 10 килограммов и стараюсь сохранять вес, соблюдая основные принципы питания. Но когда в моей жизни появился «сэнсэй» и я занялась йогой всерьез, заметила, что мне просто перестало хотеться мяса. Хочется фруктов, овощей, соков, каш, изредка сладостей. Происходит перенастройка организма. Как будто я очистила гардероб от хлама, выбросила все старое, немодное и купила платье – одно, но какое!

Елена КравецТак и с йогой. Когда что-то уходит, на освободившееся место приходит новое: информация, люди, ощущения, возможности. Мне кажется, нынешний год вообще очень важен: с него начинается что-то совершенно новое – и не только у меня, но и у всей страны, как бы пафосно это ни звучало. Сейчас мы переходим границу взросления, обретаем себя как нация. Важно начать с себя, взять на себя смелость менять условия своей жизни, не перекладывая ни на кого ответственность. В центре любых изменений стоит человек, именно с него начинается движение, и я надеюсь, что эти ручейки изменений, сливаясь в одну большую реку, приведут нас к чему-то необыкновенному, к новому рождению. Ужасно интересно, как все получится. Предвкушаю.

Подготовлено по материалам журнала «Караван историй. Украина»

Фото: из личного архива Е. Кравец/предоставлены студией «Квартал-95», Андрей Безуглов/предоставлено ЧАО «Натурфарм» ТМ Rolland

Присоединяйтесь к нам в Facebook, Twitter или Вконтакте и всегда будьте в курсе самых интересных новостей шоубиза и материалов журнала «Караван историй»