Лет в двенадцать Джаред открыл для себя рок­музыку, прежде всего британскую, от Pink Floyd до Rolling Stones, и примерно тогда же получил свою первую работу – мойщиком посуды в небольшой закусочной в Вирджинии.

«О, это была самая отпадная работа в моей жизни, – позже рассказывал он. – Я работал в закусочной «Три поросенка», получал два с половиной доллара в час. И еще там со мной трудились бездомные парни, которые после работы шли в ночлежку. Да, это было круто!»

До окончания школы у Джареда было весьма размытое представление о том, чем он хочет заниматься. Как вариант, подумывал о карьере пушера – торговца наркотиками. С одной стороны, много денег, с другой – высокая конкуренция… Поэтому начать решил с живописи.

Реклама

Как-­то много лет спустя Лето рассказал приятелю, актеру Джеймсу Франко, о своем обучении в художественных колледжах.

«Сначала я учился на художника в Вашингтоне, потом – в Нью­-Йорке. Создавал всякие концептуальные работы. Мне нравилось абстрактное искусство и поп­-арт. Но в живописи не удалось выработать собственный стиль. Амбиций, конечно, хватало, я никогда не скромничал по поводу того, чего собираюсь достичь в искусстве. Но мне было слишком мало лет для того, чтобы уверенно развить свой собственный стиль. Так что живопись для меня была стадией процесса, в котором мы все что-­то пробуем и терпим крах. Так, наверное, мои картины и выглядели – как полный крах. Меня тянуло к движению, перформансу, музыке. И к третьему курсу в Нью-­Йоркской школе изобразительных искусств я занялся режиссурой. Снимал не традиционное кино, а, скорее, видеоарт и в итоге снял свою первую режиссерскую работу Crying Joy, «Плачущая радость». Потом учебу бросил, решив, что, как режиссер, я получу больше шансов, если сперва поработаю актером. Это одна из причин, почему я отправился в Калифорнию с рюкзаком и парой сотен баксов в кармане».

Калифорния для двадцатилетнего парня с амбициями – волшебное место, где красивые девушки разгуливают в бикини, и если ты удачлив, то парочка таких окажется на заднем сиденье твоей тачки – красного кабриолета, конечно же. Когда Джаред был подростком, по соседству поселился парень, который мгновенно стал звездой района, потому что у него была игровая приставка, скейт и обесцвеченные волосы, а главное, он приехал из Калифорнии.

Кроме того, Джаред всегда интуитивно понимал, что художниками становятся в Нью­Йорке, а если решил пойти в актеры или режиссеры, лучше перебраться в Лос­Анджелес. Правда, поначалу город на голливудских холмах расстроил новобранца до невозможности: низкие, угрюмые бетонные здания, укрытые смогом, не очень­-то походили на картинку с постера. После энергичного Нью-­Йорка бетонные развалины выглядели угнетающе. Но постепенно Джаред освоился, как осваивался везде: сказывалась привычка к перемене мест.