В этот день 160 лет назад, 27 августа 1856 года, родился выдающийся украинский поет-интеллектуал Иван Франко. Его личная жизнь была не менее яркой и насыщенной, чем литературная и политическая деятельность. Не будучи завидным женихом, Франко харизмой и редким лирическим даром покорял женские сердца почти так же успешно, как и находил проблемы с властью на свою горячую голову.


…За короткое время Иван Франко потерял всех, кого любил и кто очень любил его: в девять лет он лишился отца, в пятнадцать – умерла бабушка Людвига, в шестнадцать – мать, через год – двоюродная сестра… Стремительная утрата самых близких людей утвердила в его сознании некую взаимосвязь между любовью и смертью.

Защитой от будущих потрясений стало желание избегать чрезвычайно сильной эмоциональной привязанности, а если она и возникала – немедленно спровоцировать близкого человека на разрыв.

Когда же чувство овладевало им с наибольшей силой, он предпочитал причинять любимым… боль: как только женщина отвечала взаимностью, предчувствие невыносимого страдания тут же охватывало его. Страдая, он заставлял страдать и других, искренне считая, что удачный брак – это своего рода выигрыш в лотерею. Но кто даст гарантию, что счастливый билет достанется именно вам? И что останется, когда погаснет этот обжигающий жар любви? Раздражение? Ненависть? Взаимные упреки?
И что в таком случае оградит от всего этого?

Ответ дался не сразу: главное – умерить обоюдные претензии и не ждать от супруги большего, чем она может дать. А согревающее тепло дружеских чувств, взаимное уважение и терпимость к недостаткам друг друга сделают брак прочным. Но так ли вышло, как хотелось?

…Зимой 1885 года Иван Франко впервые оказался в Киеве. Наконец­то он увидел то, о чем так много читал и слышал, – Лавру, Софию, Андреевскую церковь… Во время прогулок по городу энергичный тридцатилетий галичанин поражал друзей­-киевлян своей эрудицией и знаниями, вдохновенно и деловито рассказывая о прошлом Киевской Руси. Здесь, в Киеве, он хотел найти средства для издания нового литературного журнала в Галичине на украинском языке, а нашел… будущую жену – Ольгу Хоружинскую, сироту из бедной дворянской семьи Харьковской губернии, «толстовку» по убеждениям, выпускницу Харьковского института благородных девиц и высших женских курсов при институте, что приравнивалось к женскому университету и давало право стать учительницей. Познакомились они в доме, где собиралась тогда свободомыслящая киевская молодежь, у друга Франко – историка и этнографа Е. Трегубова, женой которого была старшая сестра Ольги.

Хорошенькая, смешливая, полная энергии и веселого юмора, она играла на фортепиано, в совершенстве владела французским, немецким, английским и казалась молодому интеллигенту из Австро­-Венгрии «достойной кандидатурой» для создания семьи.

Франко не скрывал своей заинтересованности девушкой, тем более что вот уже почти десять лет у себя на родине он безуспешно пытался найти ту, которая полностью совпала бы с его требованиями.

А они были высоки! Во-­первых, его жена прежде всего должна быть помощницей и другом. Во­-вторых – украинкой, с высшим образованием. В-­третьих – хороша собой. И к тому же должна иметь передовые взгляды на брак и семью.

Но его землячки, галичанки, не особенно стремились связать свою судьбу с молодым революционером, кочующим из тюрьмы в тюрьму, выступающим за свободную любовь и склонным считать традиционную галицкую семью «кладбищем чувств».

Но внешность поэта не соответствовала представлениям галицких барышень об идеале мужской красоты! Ярко­рыжий, с редкой, едва пробивающейся бородкой, веснушчатый молодой человек с больными, вечно слезящимися глазами, казалось, был обречен на женское невнимание… Девушкам нравились крепкие кареглазые брюнеты с густой шевелюрой и пышной бородой… А если еще учесть незавидное материальное положение «жениха», небрежность в одежде, некую «занудность» в беседах, то ни о какой любви с первого взгляда не могло быть и речи!

Иван Франко

Тем не менее отсутствие привлекательной внешности этот «странный Франко» вполне компенсировал поэтическим даром, глубоким знанием женской психологии и невероятной силы харизмой. Читая его пронизанную глубоким переживанием лирику, женщины и представить себе не могли, что их автор вовсе не Аполлон и даже не кареглазый брюнет. И поэтому при первой встрече с ним они, как правило, испытывали сильнейшее разочарование.

Но Ольга почти сразу обратила на него внимание. Было в нем что­то особенное: западная культура, глубокий интеллект… Еще в Институте благородных девиц ее интересовали лекции о Галичине и эта австрийская провинция представлялась ей «чем-­то идеальным».

После первого же знакомства в доме сестры она с восторгом рассказывала своим подругам о новом знакомом. О том, что он человек передовых взглядов, писатель, революционер и на женщину смотрит прежде всего как на товарища по борьбе.

– Но это же скучно, – говорили подруги. – А как же любовь?

И все же стать для галичанина­-философа женой­-соратницей прельщало девушку больше, чем мечты подруг о тихом семейном счастье.

– Но чувственная, сексуальная сторона любви не может служить основой для брака! – повторяла Ольга слова своего нового кумира.

И была совершенно согласна с тем, что это «низменно». Что женщина с точки зрения этой любви есть не что иное как «мясо».

– А разве можно любить «мясо»? – вопрошала она, смело следуя взглядам молодого смутьяна.

Да, действительно, половой любви Франко противопоставлял всеобщую любовь ко всем людям, а особенно ко всем несчастным и обездоленным, как чувство более высокое и святое. Он хотел видеть в жене не наложницу, а соратницу, друга, с которым можно вместе учиться и работать. Молодой, не обремененный общественными предрассудками интеллектуал, он мечтал о новом галицком обществе, в котором женщины смогут реализовать себя наравне с мужчинами.

После отъезда он написал Ольге длинное письмо, в котором изложил свои взгляды на семейную жизнь, чтобы выяснить, согласится ли она с ними, – в противном случае их брак не будет иметь смысла.

А через некоторое время решился сделать предложение. Но несмело, в письме. И довольно таки туманно:

«…Что бы Вы сказали, если бы какой-­нибудь галичанин, например я, обратился бы к Вам с просьбой стать его женой?..»

Написал и о том, что у нее будет возможность рядом с ним заняться делом, стать его верным другом и помощницей. И ни слова о любви! Лишь уклончивое: «Любовь? Как быть с ней? Ах, Оля, милая Оля, да разве же эта любовь дается только умом, знанием? Разве она не приходит через ночь, не вырастает из тихой симпатии? Понятно, что взаимное уважение, схожесть мыслей и убеждений дают ей продолжительную и надежную опору, поле для развития и роста, это все так, – но это дело очень личное, не имеющее ничего общего с первым проявлением этого чувства…»

Письмо, в общем, достаточно холодное и рассудительное: «В Галичине – были бы только руки, а работы всякой достаточно найдется: и в школе заниматься обучением детей, и на литературном или научном поприще…»

Заменить любовь совместной общественной деятельностью? Впрочем, для молодежи того времени в этом не было ничего необычного.

Одним из источников теоретических взглядов на такой брак послужил роман Николая Чернышевского «Что делать?». Именно он стал своеобразной Библией для людей передовых взглядов. История фиктивного брака, призванного освободить главную героиню романа от тирании семьи, будоражил воображение. В свете новой морали развод не только не осуждался, но и приветствовался: если между мужем и женой нет любви или любовные чувства угасли, они не должны мучить друг друга взаимными обвинениями. Книга воспринималась подобно религиозному откровению, без тени иронии. Но больше всего Франко во всей этой истории привлекала мысль о коммуне, где нет наемных рабочих и хозяев, о совместном труде на благо человечества: «новые люди» с утра работают, вечером веселятся, а «кто не наработался вдоволь, тот не приготовил нерв, чтобы чувствовать полноту веселья».

Именно идея совместного труда и творчества стала для Ивана главной. Потому что силу чувств (и чувств взаимных!) Франко уже испытал в юности к сестре своего близкого друга – умной и образованной красавице Ольге Рошкевич. Именно ей поэт посвятил IX стих из сборника «Зів’яле листя»: «Розвійтеся з вітром, листочки зів’ялі, незгоєні рани, невтішні жалі…»

Ольга Хоружинская

Тогда двадцатилетний Иван официально просил у отца Ольги, греко-­католического священника, ее руки. Несмотря на то что в Австро­-Венгрии молодой человек считался совершеннолетним только в двадцать четыре года, а девушка – в двадцать, его предложение было принято. Родители Ольги надеялись, что Ивана ждет после окончания Львовского университета блестящее будущее. Решили, что молодые будут считаться обрученными, а свадьба состоится после того, как Иван окончит учебу и получит должность.

И вот, когда казалось, что счастье близко, – внезапный арест! Все были растеряны. Убеждали себя, что произошло досадное недоразумение… Поэта исключили из университета, семь месяцев он провел в тюремных застенках. Отец невесты понял, какая жизнь ожидает его дочь рядом с этим революционером­-социалистом, – и запретил Ивану появляться на пороге их дома!

Дальше все было, как в романе! Влюбленные начали встречаться тайно, писали друг другу письма… И наконец Ольга приняла решение вполне «в духе времени»: выйти замуж «по Чернышевскому» – и заключила фиктивный «приятельский» брак с Е. Озеркевичем, другом Франко, надеясь обрести свободу и возможность встреч с любимым…

И вдруг – тягостное разочарование: влюбленный до того Иван вдруг… отходит в сторону. Мотивация? Она проста: он не достоин такой жертвенности и может лишь испортить жизнь любимой женщины!

Ольга Рошкевич до конца своих дней не cмогла забыть поэта. Не смогла и простить его. И все же, дожив до глубокой старости, гордая галичанка незадолго до смерти на коленях просила свою сестру Михайлину, чтобы та положила письма Франко ей в гроб, под голову, как самое ценное, что было в ее жизни. Просьба была выполнена – и Ольга унесла с собой в могилу исписанные размашистым почерком листы бумаги – сокровенное свидетельство их с Иваном отношений, – исключив таким образом нелепость досужих вымыслов и толкований.

…Со временем место Ольги Рошкевич в сердце поэта заняла красавица­-полячка Юзефа Дзвонковская. Несмотря на то что девушка отвечала поэту взаимностью, о свадьбе с ней не могло быть и речи. Франко получил категорический отказ. Позже он узнал, что жестокосердие Юзефы было связано вовсе не с ее норовистым характером: девушка знала, что тяжело больна, и никого не хотела обрекать на страдания.

И все же лучшие лирические произведения Франко (из сборника «Зів’яле листя», повесть «Манипулянтка») были посвящены не Ольге Рошкевич и не Юзефе Дзвонковской. По иронии судьбы, их адресатом стала малообразованная и вовсе не интеллигентная, не любившая поэта служительница почтового отделения Целина Журовская.

Жизнь творческих людей так странно устроена, что именно любовь несчастливая, безответная, будоража воображение неудовлетворенностью желания и своей недосягаемостью, рождает самые замечательные строки. Ну как тут не поверить Фрейду, который утверждал, что «неудовлетворенные желания – это движущие силы мечтаний»?!

Каждое утро рыжеволосый молодой человек сверлил взглядом окошко, за которым, выдавая почту, щебетала пани Целя; преследовал ее молча, сопровождая после работы чуть ли не до самого дома…

А чуть позже Целина начала получать анонимные письма с пылкими признаниями. Исписанные размашистым почерком листы она читала с удовольствием – красиво изложено. Но когда узнала, что их автор – тот огненно­рыжий навязчивый ухажер, расстроилась… Во­первых, он рыжий, да еще и русин, а она предпочитала поляков и брюнетов, а во­вторых, у него ни крыши над головой, ни копейки за душой, к тому же люди говорили, что этот Франко какой­-то неблагонадежный, в тюрьме сидел… Ей, Целине, такой ни к чему… И вообще – из-­за него одни неприятности: принес недавно ей какую­­то книгу, а начальница, увидев ее в руках Целины, чуть с работы не уволила.

Однажды Целя заметила, что ее преследователь куда­то исчез… А через полгода, зимой, она вновь увидела своего воздыхателя, но уже не одного, а вместе с незнакомкой – привлекательной молодой брюнеткой. На почте поговаривали, что Франко собирается жениться. «Ну наконец­то закончились мои мучения!» – подумала Целина.
Ее – да. А его? Фантом этой недосягаемой красавицы еще долгие годы преследовал Франко в тяжелые минуты его супружеской жизни.

…Известие о помолвке Франко с Ольгой Хоружинской быстро облетело Львов. Как? Да разве здесь мало порядочных девушек? Но Ивана и без того одолевали сомнения по поводу правильности своего выбора. Он даже советовался со своими львовскими и киевскими друзьями, жениться ли ему на «заграничной украинке». Наконец, после долгих «бессонных ночей и передуманных дней», Франко в письме к Хоружинской решился написать о разрыве их отношений, высказав опасения, «как бы их брак не стал покупкой кота в мешке с обеих сторон, а их свадьба не послужила бы прологом к тяжелой, страшной драме»…

Ответ Ольги удивил его своей спокойной рассудительностью: «…Я Вам не навязываюсь, я и сама сумею жить и зарабатывать себе на кусок хлеба. По­моему, остается одно: если при таком порядке вещей Вы желаете отказаться от своей мысли, то я Вас не удерживаю. И лучше будет, если мы дадим друг другу покой и расстанемся навсегда». Как ни странно, именно такая реакция девушки подтолкнула Франко к тому, чтобы изменить свое решение и оставить предложение руки и сердца в силе.

– Ольга, ты не ведаешь, что творишь… – нашептывали со всех сторон родственники Хоружинской. – Он не так уж идеален, как кажется… Тебе с ним будет трудно: ты воспитана в совершенно других традициях и условиях!

Да, ей было над чем подумать… И все­таки – долой сомнения, Ольга не отступила: да, она станет женой Ивана Франко, ведь она его любит! Ради Ивана она готова быть и хозяйкой, и заботливой матерью, и верным другом…

И Ольга пишет суженому, что все обдумала, взвесила и готова стать его женой, хотя и понимает, что жизнь с ним ее ждет нелегкая. «За ваше письмо я должен хоть чуточку полюбить Вас…» – отвечает ей Франко.

Хоть чуточку… Неужели ей нельзя надеяться на большее? Почему? Иван не кривил душой: в его сердце не было любви. Были симпатия, влюбленность, дружба. Но любви не было!

Ольга надеялась, что сможет «любить за двоих», сделает то, на что не отважилась еще ни одна женщина в его жизни, – станет его надежной опорой. И он тогда отдаст ей не «чуточку», не капельку, а всю свою любовь, без остатка. Да и как это можно любить – чуточку?..

Свадьбу отпраздновали 16 мая (4-­го по старому стилю) 1886 года, венчались в Павловской церкви в Киеве. Осталась запись об этом в церковной книге: «4 мая. Жених – австрийский подданный, литератор, Иван Яковлевич Франко, греко­-униатского исповедания, тридцати лет, первым браком; невеста – дочь титулярного советника Федора Васильевича Хоружинского девица Ольга, православного вероисповедания, двадцати двух лет, первым браком».

img428__

Этот брак стал первым «всеукраинским соборным браком», который соединил судьбы двух украинцев, живших по разные стороны австрийско-­российской границы.

«Мы должны научиться ощущать себя украинцами – не галицкими, не буковинскими украинцами, а украинцами без официальных границ», – напишет позже Франко. Идея объединения Галичины с «Большой Украиной» стала лейтмотивом и свадебных тостов.
Было много гостей, молодых поздравляли, желали здоровья, счастья, успеха, детей. Кто­то крикнул «горько», и жених растерялся, не зная, что делать (на его родине такой традиции тогда еще не было). Тогда ему подсказали… А Ольга после поцелуя расплакалась…

Все было не так! Она когда­то мечтала о четверке белых лошадей, о белой фате, развевающейся на ветру от их быстрого бега… Но ничего подобного не было. Перед самым выходом к венцу Франко увидел в библиотеке Е. Трегубова один заинтересовавший его документ и тут же в свадебном фраке (взятом напрокат) начал его внимательно изучать, едва не опоздав на церемонию. Кони не понадобились – церковь находилась рядом, всего в нескольких шагах от квартиры.

Первую брачную ночь жених с невестой провели в вагоне поезда: после застолья молодым пришлось поспешно собраться и выехать во Львов. Франко предвидел, что крамольные тосты могут иметь последствия. И не ошибся – уже на следующий день начались аресты.

Во Львове известие о женитьбе Франко на «россиянке» встретили с неприязнью. И молодые были вынуждены жить отчужденно, «как пустынники». Прошел год. Ольга ждала ребенка и незадолго до родов решила съездить к родственникам в Киев. После отъезда жены Франко неожиданно для себя замечает, что уже начал воспринимать ее как часть себя, ему не хватает Ольги, он тоскует. Это было новое для него чувство по отношению к жене. Любовь?.. Привязанность?.. Осенью 1887 года появляется первенец, Андрей. И Франко пишет стихотворение­-благодарность жене, которое так и осталось единственным, посвященным ей, – первым и последним:

«Спасибі тобі, моє сонечко,
За промінчик твій – щире словечко!..»

После Андрея, один за другим, в семье появляются еще трое детей – Тарас, Петрусь и Гандзя. В их тесной квартирке стало суетно и шумно: играют дети, приходят и уходят гости, ночуют и столуются приятели и студенты. Надо было обладать железными нервами, чтобы в таких условиях жить и работать. Теперь Франко работает по ночам, когда ему никто не мешает: все улеглись – и в доме наконец наступает долгожданная тишина.

О рож­дении дочери и тогдашней семейной атмосфере Франко несколько иронически написал в письме своему другу М. Павлику: «У меня дома благодать: дочь родилась, жена болеет, с кухаркой вечные ссоры, дети кричат, денег надо много, а нету, одним словом, голова трещит, и делать ничего не хочется…». Ганнусе всего месяц от роду, а Ольга уговаривает мужа ехать в Вену защищать докторскую диссертацию, несмотря на то что еще не совсем оправилась от родов. Она не теряет надежды на то, что все наладится, если мужу удастся получить ученую степень, и тогда ему уж точно дадут место во Львовском университете. Сам же Франко считал это пустой тратой времени, но уступил жене.

img436_

Ольга старалась создать мужу все условия для работы: уложив детей спать, шла в его кабинет, там они вместе обсуждали и планировали работу. Ее интересует все, что интересует мужа. Ольга не только во всем помогала Ивану, но и сама старалась не отставать от него: делала литературные переводы с немецкого, английского, французского; для женского альманаха «Перший вінок» написала этнографическое исследование о бойках. Научилась вполне прилично готовить. Для детей и мужа – только здоровая и свежая еда. А какие пасхальные куличи у нее получаются! Это же целое таинство – с особым удовольствием замесить тесто, ждать, когда оно подойдет… Мальчишки ходят на цыпочках, чтобы «не спугнуть» – только маленькой Ганнусе разрешено появляться на кухне. А как она любит вместе с Иваном и детьми бывать на его малой родине – в Нагуевичах! Купание в реке, «босоногие» прогулки по лесу, рыбалка – излюбленные занятия Ивана… Кажется, что счастье – вот оно – рукой подать, есть все предпосылки к тому, чтобы оно состоялось… Но что-­то не срабатывает…

Денег по­прежнему катастрофически не хватает – семью преследуют «злыдни». В 1893 году Франко защитил диссертацию, но преподавать в университете ему так и не довелось – дало о себе знать время, проведенное в тюрьмах, у него началась тяжелейшая форма полиартрита, которая привела со временем к параличу рук. Когда­то, перед свадьбой, Франко считал, что его заработка хватит, чтобы прокормить семью. Но теперь понял, как ошибался.

Здесь, в Галичине, Ольга оставалась чужой. Что бы она ни сделала, все рассматривалось «через лупу». Непрактичная, не умеет вести хозяйство. В доме есть нечего, а она на последние деньги издает журнал «Життя і слово». Детей одеть не во что – а она собирает деньги на второе издание «З вершин і низин». Поэта жалели его друзья и близкие, считая, что, женившись на «чужинке», он поступил по меньшей мере не­разумно. Плохая хозяйка, она не может обеспечить мужу достойную спокойную жизнь… Да и куда ей, сироте, бывшей курсистке, воспитывавшейся в «казенных заведениях», соперничать с «интеллигентными домовитыми галичанками», которых с детства учили вкусно готовить, вышивать, принимать гостей, следить за детьми, обучать их закону Божьему… Постоянно нашептывали о неверности мужа…

img437

В 1898 году Франко получил национальную премию – 1 000 гульденов – в честь 25­летнего юбилея его научной и литературной деятельности. На домашнем совете решили прибавить к этой сумме деньги, оставшиеся от приданого Ольги, взять ссуду в банке и построить собственный дом – надоело скитаться по чужим углам. С началом строительства спокойствие и мир в семье окончательно исчезают. Ольга взяла на себя руководство постройкой дома, наняла человека, который занимался бы подбором и закупкой материалов, контролем выполнения работ. Но он оказался нечестным на руку – воровал и обманывал, видя непрактичность хозяев. Обессиленная вечными торгами и ссорами, Ольга все больше срывалась, стала нервной, раздраженной.

И когда строительство дома было завершено, потребовала, чтобы его полностью оформили на нее. Хроническое безденежье сделало ее подозрительной. А после того как она отдала все свои деньги на постройку дома, ее не покидало странное ощущение беззащитности, будто почва ушла из­под ног. Ведь все эти годы их выручали проценты, получаемые с вложенных в банк денег.

Нищета и волнения последних лет губительно сказались на психическом здоровье женщины: она начала бояться людей, из всех углов ей чудились глаза, полные ненависти, слышалось змеиное шипение. В свое время родственники Ольги утаили от мужа передавшуюся ей по наследству склонность к нервным срывам. Впервые Франко заметил у жены признаки нервного расстройства после перенесенной ею операции на слепой кишке. Болезнь стала прогрессировать, когда начались нападки на мужа после публикации его статьи о двойной морали поляков «Поет зради» и сборника «Мій ізмарагд». А затем эти укусы и вовсе перешли в откровенное издевательство: писателю не давали возможности работать, перед окнами выставляли чучела с надписью «Иван Франко», писали непристойности на дверях… Не смог этого выдержать и сам Франко. Он оказался на грани серьезного нервного расстройства. Руки перестали его слушаться, глаза начали слепнуть… Чувствуя, что в доме происходит неладное, дети старались не шуметь, не понимая, почему отец днями лежит в темной комнате.

Здоровье писателя поправилось, однако эта болезнь явилась только первым испытанием в череде последующих безрадостных событий. У Ольги начали все чаще повторяться нервные срывы. Она уже не могла вести хозяйство, как раньше: нелегкая ноша домашних обязанностей теперь легла на Ганнусю. Ольга часами сидела, уставившись в одну точку, иногда перечитывала немецких философов или вспоминала о счастливом и беззаботном времени учебы в Институте благородных девиц, вспоминала своих подруг и знакомых, сестер… Часто думала о том, как она играла на концерте и за свою игру на фортепиано получила награду от самого царя. В такие минуты она становилась спокойной и умиротворенной, но ненадолго. Своей дочери во время очередного приступа Ольга могла заявить:

– Ты мне не дочь. Я столбовая дворянка, а ты холопка!

…Беда пришла неожиданно. Это случилось все в том же проклятом мае. Последней каплей в чаше горя стала гибель любимого сына Андрея в 1913 году – сказались последствия давней травмы головы, полученной в детстве. Рана зажила, но начались эпилептические приступы. Несмотря на болезнь, Андрей успешно окончил философский факультет Львовского университета, защитил докторскую диссертацию и был первым помощником отца, который, сам не в состоянии писать искореженными болезнью пальцами, диктовал Андрею свои работы. Через год после смерти сына Ольга попадает в психиатрическую больницу.

…Всю жизнь Франко искал идеал женщины и любви, но в заданных им самим же параметрах. И не нашел… В зрелые годы он пришел к тому, что жизнь нельзя сводить к доктринам и формулам – она намного сложнее и разнообразнее. А катастрофа семейной жизни стала расплатой за брак «не по любви, а по доктрине». Но как ни странно, именно это несоответствие между формулами, которые пропагандировал Франко, и жизнью, которую ему довелось прожить, между реальным и придуманным, и оказалось непрестанным источником его мысли и вдохновения. «Имея другую жену, – признавался он в одном из писем Агатангелу Крымскому, – я бы мог достигнуть большего…»

Пережитая семейная драма вновь бросила Франко в объятия «прекрасной почтальонки» Целины. Да-­да, той самой Целины, образ которой не покидал Франко долгие годы. Только теперь она была пани Зигмунтовской, вдовой с двумя детьми. Писатель принял ее и… взял на полное содержание.

Время, проведенное вместе, дало понять, что Целина никогда не была ему близким человеком. Франко с облегчением вздохнул, когда она покинула его дом, и окончательно убедился, что любил он не ее – а свою мечту о ней. Тем не менее это не помешало бойкой вдове претендовать на роль «самой главной любви поэта» и без зазрения совести потребовать «компенсации» – домик в Брюховичах, который она получила уже при советской власти.

foto002

…Иван Франко не дожил до своего шестидесятилетия всего три месяца. В мае 1916 года его не стало. Умирал он тяжело – рядом не было ни любимой женщины, ни детей: сын Тарас был тогда в российском плену (шла Первая мировая война), Петр – на фронте, дочь находилась в Киеве (работала в военном госпитале), а Киев был отрезан от Львова глухой стеной боевых действий.

После смерти мужа Ольга жила одна в пустом доме, ставшем теперь мемориальным музеем «великого Каменяра». Она занимала две небольшие комнаты с кухней. Когда-­то в доме кипела жизнь, а сейчас в гулких своей пустотой комнатах остались жить только ее воспоминания… Ее редко кто-­то наведывал. Ольга часто брала в руки фотографии своих родных – матери, отца, сестер и братьев, – прижимая к впалой груди дорогие лица; из глаз катились слезы по изможденному постаревшему лицу.

Умирая, она сокрушалась только об одном – о том, что они с Иваном обвенчались в мае. Ведь все самое страшное в ее жизни происходило именно в этом месяце. Похоронили жену писателя на Лычаковском кладбище во Львове, за памятником Франко, где каменотес рубит скалу.

– Ее жизнь прошла в тени Франко – так в его тени и похоронена, – говорили знавшие Ольгу люди…

Подготовлено по материалам журнала «Караван историй»

Присоединяйтесь к нам в Facebook, Twitter, Instagram или Вконтакте и всегда будьте в курсе самых интересных новостей шоубиза и материалов журнала «Караван историй»