Здоровье писателя поправилось, однако эта болезнь явилась только первым испытанием в череде последующих безрадостных событий. У Ольги начали все чаще повторяться нервные срывы. Она уже не могла вести хозяйство, как раньше: нелегкая ноша домашних обязанностей теперь легла на Ганнусю. Ольга часами сидела, уставившись в одну точку, иногда перечитывала немецких философов или вспоминала о счастливом и беззаботном времени учебы в Институте благородных девиц, вспоминала своих подруг и знакомых, сестер… Часто думала о том, как она играла на концерте и за свою игру на фортепиано получила награду от самого царя. В такие минуты она становилась спокойной и умиротворенной, но ненадолго. Своей дочери во время очередного приступа Ольга могла заявить:

– Ты мне не дочь. Я столбовая дворянка, а ты холопка!

…Беда пришла неожиданно. Это случилось все в том же проклятом мае. Последней каплей в чаше горя стала гибель любимого сына Андрея в 1913 году – сказались последствия давней травмы головы, полученной в детстве. Рана зажила, но начались эпилептические приступы. Несмотря на болезнь, Андрей успешно окончил философский факультет Львовского университета, защитил докторскую диссертацию и был первым помощником отца, который, сам не в состоянии писать искореженными болезнью пальцами, диктовал Андрею свои работы. Через год после смерти сына Ольга попадает в психиатрическую больницу.

…Всю жизнь Франко искал идеал женщины и любви, но в заданных им самим же параметрах. И не нашел… В зрелые годы он пришел к тому, что жизнь нельзя сводить к доктринам и формулам – она намного сложнее и разнообразнее. А катастрофа семейной жизни стала расплатой за брак «не по любви, а по доктрине». Но как ни странно, именно это несоответствие между формулами, которые пропагандировал Франко, и жизнью, которую ему довелось прожить, между реальным и придуманным, и оказалось непрестанным источником его мысли и вдохновения. «Имея другую жену, – признавался он в одном из писем Агатангелу Крымскому, – я бы мог достигнуть большего…»

Пережитая семейная драма вновь бросила Франко в объятия «прекрасной почтальонки» Целины. Да-­да, той самой Целины, образ которой не покидал Франко долгие годы. Только теперь она была пани Зигмунтовской, вдовой с двумя детьми. Писатель принял ее и… взял на полное содержание.

Время, проведенное вместе, дало понять, что Целина никогда не была ему близким человеком. Франко с облегчением вздохнул, когда она покинула его дом, и окончательно убедился, что любил он не ее – а свою мечту о ней. Тем не менее это не помешало бойкой вдове претендовать на роль «самой главной любви поэта» и без зазрения совести потребовать «компенсации» – домик в Брюховичах, который она получила уже при советской власти.

Иван Франко в старости

…Иван Франко не дожил до своего шестидесятилетия всего три месяца. В мае 1916 года его не стало. Умирал он тяжело – рядом не было ни любимой женщины, ни детей: сын Тарас был тогда в российском плену (шла Первая мировая война), Петр – на фронте, дочь находилась в Киеве (работала в военном госпитале), а Киев был отрезан от Львова глухой стеной боевых действий.

После смерти мужа Ольга жила одна в пустом доме, ставшем теперь мемориальным музеем «великого Каменяра». Она занимала две небольшие комнаты с кухней. Когда-­то в доме кипела жизнь, а сейчас в гулких своей пустотой комнатах остались жить только ее воспоминания… Ее редко кто-­то наведывал. Ольга часто брала в руки фотографии своих родных – матери, отца, сестер и братьев, – прижимая к впалой груди дорогие лица; из глаз катились слезы по изможденному постаревшему лицу.

Ольга Франко
Ольга Франко, 1922 г.

Умирая, она сокрушалась только об одном – о том, что они с Иваном обвенчались в мае. Ведь все самое страшное в ее жизни происходило именно в этом месяце. Похоронили жену писателя на Лычаковском кладбище во Львове, за памятником Франко, где каменотес рубит скалу.

– Ее жизнь прошла в тени Франко – так в его тени и похоронена, – говорили знавшие Ольгу люди…


Подготовлено по материалам журнала «Караван историй»