В тот момент я не могла смириться с потерей. У меня появилась навязчивая идея усыновления. Еще в роддоме, когда смогла вставать, я ходила смотреть на отказников. Слышать детский плач было невыносимо больно. Позже я ходила в детдом, помогала ухаживать за малышами.

Я очень хотела усыновить ребенка, дело доходило до истерик, но родные не позволили. Мама сказала: «Давай договоримся так: ты попробуешь еще раз, и, если не получится, я тебе во всем помогу». Думаю, они были правы, мне нельзя было принимать решение в таком нестабильном состоянии.

Полгода я лежала дома, в спальне с закрытыми шторами, и плакала сутки напролет. Ни есть, ни пить не хотела, от встреч с подругами отказывалась. Веру я потеряла, молитвы не помогали, как и антидепрессанты. Мужу тоже было очень тяжело, возможно, поначалу даже тяжелее, чем мне. Но он быстрее пришел в себя. Я – не могла.

Спасла меня мой педагог­репетитор Элеонора Михайловна Стебляк. Она чуть не за уши вытащила меня из кровати и заставила танцевать Джульетту. До этой роли я ни разу не танцевала драматические спектакли – только «Щелкунчика», «Спящую красавицу», «Дон Кихота». Обычно на драматические роли берут артистов чуть постарше, ближе к тридцати, на пике формы и с жизненным опытом.

Чтобы на сцене убедительно сыграть серьезные эмоции, артист должен многое испытать в жизни. Важно еще и уметь передать боль, эмоцию так, чтобы третий ярус увидел. Именно драматическая убедительность отличает гениального исполнителя от техничного танцовщика: один собирает полные залы, другой – вроде все делает правильно, но… не цепляет.

Я пережила «Джульетту» очень эмоционально. Зал взорвался аплодисментами, а я заплакала прямо на сцене. Это был поворотный момент, я вернулась к жизни, снова могла танцевать.

Кухар в балете «Ромео и Джульетта»

Года три спустя мы с мужем отдыхали на Багамских островах и заехали в любимую гостиницу Майкла Джексона, где огромные аквариумы и водные аттракционы. Самый экстремальный аттракцион – «Свободное падение». Это стеклянная горка высотой с восемнадцатиэтажный дом, которая оканчивается под аквариумом с акулами. К горке толпилась длинная очередь, мы долго поднимались наверх, а когда поднялись, я тут же захотела вернуться, но все­-таки рискнула.

Когда садишься на стеклянную горку, кажется, что под тобой ничего нет – только воздух и высота. В какой­то момент скольжения внутри как будто что­то перевернулось. Приземлившись, я осознала, что беременна. Предчувствие оправдалось. Вернувшись на работу, я обнаружила, что меня все раздражает. Тело отказывалось получать привычные нагрузки. Задержка месячных и визит к врачу окончательно подтвердили мои подозрения.

Я верю в знаки, которые нам посылает судьба. Верю в седьмое чувство. И моя вторая беременность показала, что не нужно зацикливаться. Когда чего­то очень хочешь, судьба тебя ограничивает. Дает желаемое лишь тогда, когда отпустишь, перестанешь хвататься. Думаю, таким способом нам показывают свыше, что не мы здесь все решаем.

Во время второй беременности я решила не рисковать, не работать, переключить все мысли на свое состояние, чтобы маленькому существу было хорошо и комфортно. Я стала священным сосудом.

Многие балерины не рожают, чтобы не разрушить карьеру, а вы решились на двоих детей. Почему вас не пугала возможная перспектива расставания с балетом?

Потому что балет рано или поздно заканчивается. И человек, который отдал ему всю жизнь, на старости лет остается ни с чем. Овации и слава в нашем мире очень быстротечны, но каждый человек делает свой выбор. Я в первую очередь женщина, для меня стать мамой – естественно и необходимо. Но не говорю, что легко.

Рождение ребенка нарушает гастрольный график, импресарио находит тебе замену, и потом еще вопрос, вернешься ли ты в былую форму, ведь роды на всех сказываются по­разному: кто­то сильно худеет, а кто­то сбросить вес не может. Это рулетка. Однако я не думала, что будет дальше, я просто хотела ребенка.

Через три месяца после рождения Тимы я должна была выйти на сцену в премьерной постановке, а потом ехать на гастроли в Испанию. Начала массажи, как только разрешили врачи, потом стала крутить хулахуп, делать гимнастику, растяжки, отказалась от чая с молоком и булочек с маслом. И все получилось. С Настей тоже через три месяца танцевала – «Лебединое озеро» в Италии. Иначе пришлось бы платить большую неустойку.