А как к вам отнеслись родители Нила?

Когда они впервые меня увидели, мне был двадцать один год, а выглядела я еще моложе. Его мама открыла нам двери и чуть снова не закрыла у меня перед носом. «О боже, – воскликнула она, – Нил, ей уже есть шестнадцать?» Он ответил: «Да, конечно». И я говорю: «Не волнуйтесь, я уже взрослая». Мы потом очень подружились с мамой и папой Нила. С ним самим мы практически не общаемся, а с его родителями – до сих пор.

Наши отношения стали портиться, когда Нил начал судиться с банком Шотландии из-за денег. Банк обманул и разорил компанию, принадлежавшую Нилу. Кстати, сейчас в прессе пишут, что он уже почти выиграл дело и теперь государство должно ему большую сумму, кучу миллионов за моральный ущерб. Но тяжба длилась много лет.

Потеряв капитал, Нил зациклился на своей неудаче. Он не принял ни одно из предложений по работе – сказал, что не желает работать на кого-то. Мы привыкли жить в роскоши: снимали апартаменты в «Шоколадных студиях» – это престижное жилье в Сити. Он одевался в «Харродсе», мы ужинали в дорогих ресторанах, ездили на дорогой машине. После того как все это случилось, я предлагала Нилу начать экономить: переселиться в скромную квартиру, искать работу. Но он предпочел влезть в долги, чтобы продолжать жить на широкую ногу.

Нил не склонен был приспосабливаться к новым материальным обстоятельствам. Банкротство его надломило. Он думал только о своих проблемах. Перестал меня замечать, как будто забыл, что мы обручены и собирались пожениться. Стал агрессивным, неприятным, злым.

Я еще год пробыла с ним. Работала на двух работах: ночами – в укра­­инской службе ВВС, а днем – официанткой в ресторане Джейми Оливера «15». Приносила деньги домой, Нил их забирал: он любил ходить по магазинам, покупать продукты. Более того, даже мой папа помогал нам деньгами. Он два года работал в Британии шеф-поваром в украинском ресторане, который открыли мой коллега по ВВС Саша Гриб с сестрой. Они знали, что мой папа очень вкусно готовит. Он был поваром, когда служил в армии, в советской воинской части в Венгрии. Он и дома всегда готовит. В общем, папу пригласили шефом, а моего брата – официантом, но он быстро стал менеджером. И папа работал два года, даже когда я уже уехала из Англии. Но он сильно скучал по нам и по Украине и вернулся.

Я ушла от Нила окончательно, потому что он все больше погружался в свою депрессию, и на третьем месяце беременности уехала обратно в Украину.

Рожала я в Британии, и государство платило мне пособие по воспитанию ребенка до трех лет. Но поскольку я не гражданка Великобритании, счет открыли на Нила. Он не слишком нам помогал.

Вашей дочери Злате сейчас десять лет. Она носит фамилию Митчелл и в будущем может стать гражданкой Великобритании. А с отцом-то она общается?

Конечно, общается, но не очень часто…

Он давно женат, у него прекрасная жена, точнее, герлфренд – он так ее называет. У Златы сводные брат и сестра. Но Нил внимательно следит за всеми событиями моей жизни. Читает все мои интервью, прочел мою книгу – не знаю, кто ему перевел, – и звонил мне, чтобы высказать свое мнение. Когда узнал, что я второй раз стану мамой, для него это был удар.

Когда я впервые привезла Злату повидаться с ним и с родными, Нил повел ее в магазин «Дисней» и предложил: «Выбирай что хочешь». Помню, как он был разочарован, потому что Злата сказала, что ей ничего не нужно, у нее все есть. К тому моменту она не раз побывала в Европе и в самом Диснейленде, а не только в магазине. Я уже могла ее полностью обеспечить. Я даже пригласила Нила на ланч и с большим удовольствием заплатила по счету.

Когда люди теряют что-то ценное, они проявляют все свои скрытые качества.

К счастью, мужчины разные. Я очень благодарна своему второму мужу, Саше Ракоеду. Мы познакомились, когда я была беременна от Нила и пришла работать на «5 канал». Он очень скоро предложил мне выйти за него замуж. Я говорю: «Ты понимаешь, что я беременна не от тебя и вообще собираюсь ехать в Англию снова?» А он: «Оставайся, ты моя судьба, ты моя жена». И я вышла за него.

Уехав из Англии, я перестала пользоваться британским мобильным номером, и Нил мне не мог дозвониться. А когда я наконец его снова включила и Нил позвонил, было огромным удовольствием объявить ему, что я вышла замуж. Бедный Саша со мной, конечно, натерпелся. На дружбе семью не построишь, но он очень хороший. Они со Златой в прекрасных отношениях, Злата любит Сашу, его мама, Лариса Петровна, научила Злату читать. У Саши прекрасная интеллигентная семья, его отец – известный оператор, один из первых, снимавших Чернобыль.

Злата всегда понимала, что у нее какая-то особенная мама. Она никогда не рисовала картинки «мама, папа, я – счастливая семья», как другие дети. Я могла быть для нее мамой и папой, так сложилось. Когда мы ушли от Саши и переселились в квартиру на Костельной, которую я уже могла позволить себе снимать, – так вот, Злата больше переживала за меня, чем за себя. Она нарисовала объявления, чтобы подыскать мне мужа, и хотела пойти их развешивать вместе со мной.