– А вы видели наш фильм? – воодушевленно спросила Зета­-Джонс.

– Боже. Конечно, – облегченно выдохнув, ответил Дуглас. – Сегодня был второй раз. Я видел раньше. Поэтому, собственно, и…

– …хотели со мной встретиться?

– Да. Я был покорен, вдохновлен, поражен. Вами. Фильмом. Антонио и Энтони – о, у них, оказывается, одинаковые имена, надо же! – тоже были ничего, – попытался он пошутить. – А ваша фамилия? Зита­ или Зета­-Джонс? Как правильно?

Кэтрин сделала большой глоток красного вина.

– Правильно как раз Зита. Вообще я Кэтрин Джонс. Можете представить, сколько Кэтрин Джонс в мире? Поэтому я взяла себе имя бабушки по папиной линии. Ее звали Зита Джонс. И это не связано с Зитой и Гитой и Индией. Я из Уэльса, – она улыбалась.

– Я знаю! – Майкл жестом попросил бармена повторить напиток. – Уэльс… Я обожаю гольф, играю в него после сильного увлечения теннисом, в который уже не смог играть, повредив колено. И тут Джек… То есть Джек Николсон предложил раунд в гольф. А вы играете?

– Кажется, уже в утробе матери играла. Но не завидую вам, если вы окажетесь когда­нибудь моим соперником, – ответила Кэтрин и серьезно добавила: – Вы проиграете. И придется снимать штаны.

– В каком смысле снимать штаны? – Майкл расстерялся.

– В смысле это пари. Кто проиграл, спускает брюки до щиколоток. На минуту.

 

Посмотреть эту публикацию в Instagram

 

Публикация от Michael Douglas (@michaelkirkdouglas)


Актер смотрел на нее ошарашенно, не совсем понимая, где проходит тонкая грань юмора и серьезности в этой невероятной красавице.

– …И вот мама решила пустить мою бурную энергию в мирное русло и отдала на танцы в пять лет, – Майкл поймал себя на том, что так замечтался о гольфе, что начало рассказа не услышал. – Мюзиклы, чечетка. Все, что я хотела, – выступать на сцене! В девять выиграла конкурс и получила роль в мюзикле «Энни» на Вэст­-Энде, в одиннадцать победила в британском конкурсе по чечетке… В пятнадцать окончательно переехала в Лондон, а в семнадцать, выступая в подтанцовке во втором составе мюзикла «42‑я улица», случайно, когда актриса, игравшая главную роль, повредила колено, вышла ей на замену. И меня увидел продюсер постановки. Потом играла эту роль два счастливых года… Мистер Дуглас, вам интересно?

– Гениально, отлично, чудесно… – он был заворожен. – Продолжайте. Только не надо называть меня мистером Дугласом. Я не такой старый. Мне всего пятьдесят четыре будет через две недели.

– И мне тоже через две… Но двадцать девять, – Кэтрин забыла, о чем рассказывала, ее заинтересовало другое. – Вы родились двадцать шестого сентября?

– Двадцать пятого, а вы двадцать шестого? – теперь заинтересовался он.

– Этого не может быть, – актриса смотрела на него во все глаза. – У нас дни рождения выпадают на одну дату! С разницей… Постойте-­ка. Двадцать пять лет!

Дуглас пытался сдержать улыбку, но удавалось скверно. В голове звучали фанфары: это судьба!

– Я хочу быть отцом твоих детей, – наклонившись к Кэтрин, произнес артист.

Несмотря на то что фраза была сказана очень тихо, эффект от нее был оглушительным. Кэтрин резко отшатнулась. Перевела взгляд на пустой бокал Дуг­ласа.

– Вы знаете, Майкл… Мы замечательно общались. Но… Я о вас много слышала, читала, – она взяла длинную паузу. – И теперь убедилась, что все это правда… Спокойной ночи.