— А как так вышло, что ты его не знаешь? — продолжал удивляться парень. — Он даже в Голливуде звезда, я уж не говорю про Францию.

— А он француз?

— Тина, мон дье, ты в подвале выросла? — рассмеялся парень.

— Да что ты заладил… Я росла на ферме, чтоб ты знал. Мы жили на природе, не то что вы, парижане, дети асфальта. У нас не было телевизора, и мы не ходили в кино, а только на футбол. И вообще, кино меня не интересует, я собираюсь стать топ­моделью.

— У тебя слишком красивая попка для модели, — рассмеялся ее собеседник. — Модели все плоские. Но ты сама знаешь, что выглядишь суперски, лучше Моники!

Тина рассеянно улыбалась. Ей показалось, что седой дядька тоже смотрит в ее сторону, и она немедленно перевела взгляд на море.

Вечером Венсан зашел в бар с компанией друзей. В отличие от Голливуда, в Европе он чувствовал себя достаточно свободно — папарацци не жужжали вокруг, как назойливые мухи, фанаты не лезли делать селфи. В Европе люди еще способны уважать чужую приватность.

У стойки сидела шумная компания подростков, лет по двадцать. К современным детям Венсан испытывал сложную смесь любопытства и легкого пренебрежения. Когда ему было примерно столько же, он занимался балетом, цирковой акробатикой, слушал хип­хоп и джаз, посещал курсы французской классической сценречи и одновременно —  Международную актерскую школу в Париже, где учили по методу Ли Страсберга.

Ему было интересно все, он мечтал сказать собственное слово в кино, какую-­нибудь дерзость, что они и сделали вместе с Матье Кассовицем, когда сняли фильм «Ненависть». До выхода «Ненависти» на экраны Париж у всего мира ассоциировался с Эйфелевой башней, камамбером и Азнавуром.

После триумфа дебютного фильма Кассовица в Каннах все как­-то резко осознали, что на улицах Парижа полиция избивает арабских эмигрантов, которые жгут машины, и что в реальной жизни тупость и бессмысленная жестокость побеждает идеализм.

Кадр со съемок социальной драмы Матье Кассовица «Ненависть», 1995 г. Главные роли в картине исполнили Венсан Кассель, Юбер Кунде и Саид Тагмауи

Венсан отлично помнил, как Матье пришел к нему с предложением сделать кино про трех друзей — араба, черного и еврея. Он тогда ответил другу: «Слушай, это, похоже, будет отличное кино, но я не мальчик с окраины, я не жил на улицах, не держал под матрасом пистолет, никого не избил, не продавал наркотики, не воровал в супермаркетах, и меня не приводили в полицию». А Кассовиц сказал коротко: «Не трусь».

Вот что было главное — не трусить и жить наотмашь, так, чтобы заметили и посторонились. А эти, нынешние, чего хотят? Играть в телефоне, серфить и клеить девушек. Конечно, он и сам был не прочь склеить красотку, но только такую, чтобы с ней было не скучно.

Тут он осознал, что уже несколько минут смотрит на девушку, сидевшую у стойки бара в компании приятелей. Высокая, стройная, темнокожая, со вздернутым носом и копной вьющихся волос. В крошечных шортах и майке, подчеркивающей красивую грудь. Она непрерывно хохотала над шутками ребят. Венсан дернул бровью и отвел глаза. Слишком молоденькая, совсем ребенок.

Но что должно случиться — случается.