Тина улыбнулась:

— Почему разочарованный?

— Потому что мое дело — кино, театр. Как только я начал сниматься, когда встретил своих, окончательно своих ребят, с которыми мы потом сняли несколько фильмов — Матье Кассовица, Гаспара Ноэ, — все встало на свои места. Молодые режиссеры, которые плевать хотели на «национальное кинодостояние Франции», на все эти сантименты — ах, «новая волна», ах, Годар с Трюффо… Мы были поколением, а ощущали себя сектой. Не знаю, возможно ли сейчас что­то похожее. Интернет и поп­культура все опошляют. Я не прав?

— Ой, умоляю, не будь занудой! Социальные сети позволяют человеку свободно самовыражаться! Расскажи лучше, как это — сниматься в кино? Мне очень интересно! Возьмешь меня как­нибудь на площадку?

— Сниматься в кино — это как процесс обольщения, — сказал серьезно Венсан. — Ты должен разжечь в других страсть к своей персоне. Задача актера — нравиться. И тут нет ничего плохого, пока ты делаешь это инстинктивно. Но как только ты начинаешь просчитывать каждый шаг — все, конец. Сам не заметишь, как станешь вторым Депардье. А, ну да, ты же не знаешь, кто это! Неважно, забудь. Он старый и толстый. А я — нет.

Актер легко поднялся с барного стула, перепрыгнул через ограждение террасы и прошелся колесом по песку. Его спутница тоже вскочила, захлопала в ладоши. Отряхивая ладони, Венсан улыбался, глядя на нее, и вдруг шагнул, обнял, поцеловал куда­то за ухом. Его обдал запах горячей кожи, теплых волос… юности, чистоты. Она замерла, притихла. Венсан отпустил Тину, внимательно посмотрел ей в глаза.

— Пойдем ко мне?

— Процесс обольщения закончен? — но ирония у нее получилась какой­-то беззащитной.

— Я еще даже не начинал, мадемуазель. Так что — да, нет, не знаю?

Тина неуверенно кивнула. Покачала головой. Снова кивнула, теперь уже решительно. Вложила свою ладонь в его.

— Кстати, сколько тебе лет? — бросил он как бы невзначай, выруливая со стоянки и проверяя, нет ли поблизости папарацци.

— Какая разница? Мы же не в Штатах. Возраст сексуального согласия во Франции — 15 лет, копы тебя живьем не сожрут, не переживай. — Она захихикала, наблюдая за его лицом. — Ой, да ладно тебе. Мне в апреле как раз исполнилось 18.

— Последний раз, когда я спал твоей ровесницей, мне самому было 16, — ухмыльнулся Венсан.

…Когда в комнате стало совсем темно, она выскользнула из постели, накинула рубашку, натянула шорты прямо на голое тело и поцеловала его на прощание. Он проводил ее взглядом, потом откинулся на подушки. На простынях валялись крошечные кружевные трусики, он взял их, поднес к лицу, вдохнул ставший знакомым аромат. В 70‑х девочки очень старались выглядеть независимыми, но на самом деле не были. Вот сейчас другое дело. Похоже, для Тины секс значил не больше, чем вместе выпить.

 

Посмотреть эту публикацию в Instagram

 

Публикация от Vincent Cassel (@vincentcassel)


Ничего особенного между ними не произошло — юная девочка ничем не могла удивить взрослого мужчину с обширным опытом. Разве что тем ощущением энергии и жизненной полноты, которое она распространяла каждым своим движением и даже оставаясь неподвижной (что случалось редко). После дня, проведенного с ней, Венсан чувствовал себя… моложе. Спать не хотелось. Он зажег лампу у кровати и достал из тумбочки сценарий.