Ездила туда каждый день, есть репетиции или нет. Я ходила на все спектакли, общалась с людьми, давала им возможность ко мне привык­нуть. Ведь всех смущало, что я приехала из Москвы. С таким прекрасным образованием, опытом, почему я вернулась? Я же не стала всем сразу объяснять, что развелась.

Как­то возвращалась домой, стояла на «Лыбедской» – холодно ужас! В Москве я привыкла к машине, и для меня очень сложно было оказаться без транспорта. Тогда еще маршрутки были – маленькие микроавтобусы, где я сгибалась пополам, однажды даже волосы намотало на эти отъезжающие двери. Так хотелось свой автомобиль. Любой.

С партнерами по спектаклю «Муж моей жены» Дмитрием Лаленковым и Владимиром Горянским, 2018 г.

Шила днем и ночью, не приходя в сознание. Сколотила круг клиентов и постоянно шила, параллельно работая в театре. В итоге купила старенький «Опель­кадет», назвала его «Мальчик». Потом мой сосед, который занимался автомобилями, полностью его переварил, перебрал, покрасил в ярко­желтый цвет. Три года проездила на нем и продала в полтора раза дороже.

В театре изначально я была без ролей, в сказках только появлялась. На тот момент заключили контракт всего на полгода, и мы с одним режиссером ставили спектакль. Репетировали, напридумывала ему много чего, а потом он включился на меня как на женщину. А я на него как на мужчину не включилась. С этого момента он меня перестал выпускать на сцену и репетировать со мной.

мне сказали, что контракт продлевать со мной не будут, «не оправдала  доверие»

Когда Митницкий спросил, почему меня нет в спектакле, ему ответили: «Она не справилась». За десять дней до спектак­ля мне сказали, что контракт продлевать со мной не будут, «не оправдала  доверие». А как я могла его оправдать? Я вышла из кабинета Митницкого, и у меня почва ушла из­под ног. Я же ни в какой другой театр больше не хотела.

Но я продолжала репетировать, не обращая внимания на то, продлевают со мной контракт или нет. Митницкий увидел маленький кусочек и понял, что нестыковочка вышла: я же все прекрасно умею и могу. Потом родилась «Корсиканка» – бесценный дар Алексея Лисовца, я стала работать с Митницким, все стало на свои места. Но какое­то стечение случайностей или отсутствие характера могло радикально изменить судьбу. Нужно хвататься за каждый шанс, не поз­волять себе разочаровываться, терять веру. Наша профессия основана на этом.

В прошлом году «Корсиканке» исполнилось пятнадцать. Как можно столько лет собирать аншлаги и не уставать от одного персонажа?

Тут вот какая штука.… Жить же нам не надоедает? Ведь, по сути, каждый наш день – одно и то же. Утром встала, зубы почистила, поехала на работу. Так и с театром. Это все живое, и оно никогда не повторяется. Только кажется, что одно и то же. Просто есть некая последовательность, как и в жизни.

Когда я смотрю в зал, я вижу его как единое существо. Для меня зал – это одно лицо. Такие вот метафизические труднообъяснимые вещи. Как будто ты с собеседником один на один и считываешь его выражение лица.

С Натальей Сумской и Вячеславом Довженко

Вообще интересная у нас профессия, если к ней относиться серьезно, а я именно так и отношусь. У нас есть возможность единовременно воздействовать на очень большое количество людей. Это касается и театра, и кино, и телевидения, которое по охвату аудитории ни с чем не сравнится. Поэтому очень важно, что ты транслируешь, что хочешь донести и сказать своим творчеством.

Это не значит, что нужно быть конфетно-­­розово-­кружевным, ты просто должен быть уверенным в своей сути. Если ты играешь рецидивистку, нужно понять, почему ты играешь. Чтобы показать, какой ты офигенный артист высокого уровня? Нет, ты делаешь это для того, чтобы люди посмотрели, как человек деформируется в тюрьме, и задумались над тем, почему эта нежная девочка превратилась в такое чудовище. Глубинные базовые вещи намного важнее, чем поверхностные.

Олеся Жураковская
В костюмированной драме «Крепостная» Олеся Жураковская играет кухарку Павлину

Вот и наша прекрасная «Крепостная» на СТБ вышла. Когда я играла свою Павлину, мне было интересно понять, почему она такая. Как она умудряется, будучи очень одинокой, совершенно обыкновенной, простой женщиной, столько любви в себе сохранить? Я общалась с автором идеи Талой Пристаецкой, и во многом совпадало не только актерское, но и мое человеческое представление об этой героине.

Некоторым театр – для души, кино – для заработка…

Я не разделяю. У меня в дипломе написано «актриса драматического театра и кино». Это очень гармоничные составляющие профессии. Мне в кино нравится процесс и атмосфера. Театр похож на семью, где нужно работать над отношениями, вы постоянно вместе, рождаются дети, люди женятся и разводятся, вы знаете друг о друге все. Кино – бурный роман. Вы вместе мерзли, горели, влюблялись, расставались. А потом все. Разошлись.

Театр нужен артистам, если у них есть возможность, силы и умения, чтобы повышать свой актерский уровень. Во-­первых, в театре нет дублей. Есть только один – ты его или сделал, или стратил.

С Вячеславом Довженко, сериал «Подорожники», 2018 г.

Во-­­вторых, очень ускорилось время. Сейчас играть в театре – профессиональный вызов. Люди привыкли получать огромное количество информации со спецэффектами. Удержать их внимание, просто находясь на сцене, очень сложно. И если у тебя это получается, ты профи.

В­-третьих, только театр, редко кино, имеет возможность работать с глубокими текстами, развивать твое воображение и взгляды на мир.

С Юлией Ауг на съемках «Крепостной»

Четвертое – непосредственный прямой контакт со зрителем. В кино такого нет и не будет никогда. В театре есть ты и есть публика. У вас замечательная возможность взаимодействовать. Театр – это очень круто, хотя с финансовой стороны достаточно печально.