Когда она случайно столкнулась с Сонни на улице, то рассказала ему, что ищет соседку по комнате, потому что жить друг у друга на головах, как сейчас, ей надоело. Он сразу предложил переехать к нему. У него было две отдельные кровати, а если она будет убирать и готовить, то сможет жить у него бесплатно. «Как девушка ты меня не интересуешь», — прояснил ситуацию Боно, уточнив у нее, сколько ей лет. Она, не моргнув глазом, добавила себе два года: «Девятнадцать».

С бывшим мужем Грегом Оллманом, 1977 г.

Готовить она не умела, но кое­как убирала. Сохраняя с ней дистанцию, Сонни приводил в квартиру девушек, и в какой­то момент это стало серьезно раздражать Шерилин. Позже он признался, что так пытался заставить ее ревновать. Джорджии девушка соврала, что живет в одной квартире со стюардессой. Поэтому каждый раз, когда мама собиралась ее навестить, просила предупредить заранее и быстро выбрасывала все вещи Боно в окно. В один из визитов она не успела выбросить все и сунула его носки и трусы в кухонный шкафчик, где держала кофе и чай.

Шерилин зашла на минуту в ванную и крикнула оттуда маме: «Я сейчас! Проходи! Сделай себе что­нибудь…» В ту же секунду ей стало ясно, что Джорджия может сделать одно из двух. Чай или кофе. А потом, что было значительно хуже, и далеко идущие выводы.

— Я сама тебе приготовлю! — вылетев из ванной, Шерилин преградила ей путь к шкафчику.

— Так. Отходи… — произнесла Джорджия, давно подозревая, что дело нечисто.

Мать тогда пригрозила засудить Сонни — хотя было не за что — но не исполнила обещанное. Ее образумил ее бывший муж и отец Шерилин Джон Саркисян, за которого она вышла замуж в третий раз…

Они стояли с Боно на пороге квартиры, обнявшись, и плакали. Скрывать было бессмысленно — для обоих это была любовь с первого взгляда. «Сон, я не смогу без тебя жить», — сказала Шерилин и вышла за дверь с чемоданом.

Она вернулась в эту квартиру через год, когда ей исполнилось восемнадцать, и вскоре они поженились. Не прекращая писать песни и веря, что прекрасный голос и неукротимую энергию Шерилин можно и просто необходимо пустить в мирное русло, то есть сделать из нее звезду, Сонни, знавший три аккорда и купивший пианино, на котором не было трех клавиш, сочинил трек «I Got You Babe» («У меня есть ты, детка»). Он принес паре, назвавшей себя вначале «Цезарь и Клео», а затем «Сонни и Шер», мировую славу в 1965‑м. Боно был вынужден петь вместе с ней — она боялась выходить на сцену одна. На удивление, его зычный голос в дуэте звучал отлично.

Разбогатев, они купили особняк в Бель-­Эйр, где Сонни продолжал писать песни, впоследствии ставшие хитами на пластинках дуэта и сольных альбомах Шер. Их отношения стали ухудшаться, когда певица поняла, что Боно контролирует каждый ее шаг как в семейной жизни (она не помнила, когда последний раз выходила из дома одна), так и в творческой: «Стань здесь. Пой так». Кроме того, почти все права на песни принадлежали ему… Если она захочет уйти, то уйдет нищей. Ее утешали две мысли: он сделал из нее профессиональную артистку, и у нее была дочь — Честити родилась в 1969‑м. Она не пропадет.

Сонни не ослабил контроль и спустя два года, когда они дебютировали с телешоу «Комедийный час Сонни и Шер», где между исполнением песен развлекали публику разговорами друг с другом. Он изображал мужа­тюфяка, а она жену­красотку, которая издевалась над ним. Не только он, но и Шер не боялась выглядеть потешно, даже нелепо, и публика от этого была в восторге. Важную роль в популярности программы играли и откровенные наряды певицы. Что в следующий раз она забудет надеть? Шер же гордилась тем, как выглядит. Ей было все равно, что о ней подумают — она усвоила мамин урок.

В 1974‑м шоу закрыли, потому что Шер ушла от Сонни — она больше не могла терпеть его диктатуру и измены. Она продолжала его любить и до последнего надеялась, что он ослабит хватку и справедливо разделит права в контракте. На прощание Боно подарил ей стих, в котором была строчка: «Ты — бабочка, которую должен видеть мир. Ты не можешь принадлежать одному».

Спустя год, через четыре дня после официального развода с Сонни, Шер импульсивно вышла замуж за музыканта Грега Оллмана, который оказался героиновым наркоманом, чего она не знала, а в 1976­м, родив от него сына Элайджу, вернулась в их с Боно телешоу — и за напряжением, которое никуда не ушло из их отношений, наблюдать было еще интереснее. Их хватило на год.

Он снова женился, открыл ресторан и стал конгрессменом. Шер разошлась с Грегом, продолжила записывать альбомы и возглавила чарты с диско­хитом «Take Me Home». Она не собиралась останавливаться. «Встань и пусть тебя сосчитают или сиди и останься незамеченной», — учила ее мама. Ударившись о стену на машине, которая везла два неудачных брака, она сдала назад и поехала покорять мир. А если мир не желал быть покоренным, она, всегда ощущавшая себя аутсайдером, открывала новые двери силой, заставляя людей на нее посмотреть, делая то, на что другие никогда бы не решились. Она рисковала и побеждала.

Дверь кино ей открыли без стука — она снялась в одиннадцати фильмах, но первой была картина «Приходи ко мне на встречу, Джимми Дин, Джимми Дин» в 1982‑м. Увидев ее в этой комедийной драме, режиссер Майк Николс был поражен ее талантом, а после радиоинтервью Шер, которое услышал по чистой случайности, был убежден, что нашел артистку на роль второго плана в «Силквуде».

Мерил Стрип и Шер в картине «Силквуд», 1983 г.

— Ваше отношение к ситуации на Ближнем Востоке? — интересовался у нее ведущий.

— Слушайте, я — Шер. Певица. Шоу­вуман. Как угодно, — мягко ответила она. — Это значит, что вас не должно интересовать мое мнение об этой ситуации. Что я могу сказать на эту тему?

Николс был восхищен: она не только точно знала, кто она, но, что было более ценно, кем не является…

— Что­то я не понимаю, почему никто не упал в обморок, когда ты зашла? — Шер обнимает подругу, и они застывают в такой позе на добрую минуту.

Аманда наблюдает за воссоединением подружек и оказывается вознаграждена теплыми объятиями Мерил Стрип. «Мамма мия…», — нежно говорит она ей на ухо.

— Я так рада и в таком шоке, что ты здесь, — улыбается звезда, глядя на Шер, и присаживается рядом.

— Ты не могла избежать этого клише? Аманда, она мне сказала почти ровно то же самое, когда я приехала на съемки в «Силквуде». А я ведь не хотела ехать. Мерил, ты этого даже не знаешь. Если бы не моя сестра… Я выбрасывала вещи из машины, а она их пихала обратно, называя меня дурой набитой. Но я просто не могла представить, как это я поеду играть со Стрип! Лучшей актрисой нашего времени и вообще.

— Это правда, — подтверждает Аманда.

— Ох, замолчи, Шерилин. Ты смешна, — произносит Мерил. — Ничего что ты через пять лет получила «Оскар»? Я так хотела, чтобы ты победила. И ты вышла в том убийственном наряде, хотя тебе Академия и прислала буклет «Как одеться на церемонию как серьезная актриса», но когда ты кого слушала. И ты произнесла ту речь…

— А что вы сказали?

— Я ее помню дословно. Склероза у меня нет. «Когда я была маленькой, мама сказала: «Ты — особенная. И я хочу, чтобы ты состоялась». То, что я получила «Оскар», еще не значит, что это произошло. Но, мне кажется, я на пути».

— Серьезно, я плакала. И сейчас заплачу, — Мерил смотрит на подругу с восхищением. — А потом мы поехали со всеми нашими к тебе и заказали пиццу, помнишь?

— Я же говорю, склероза у меня нет, — Шер наклоняется и шепчет Стрип на ухо: — Но все мое тело болит…

— Мы это обсудим позже, бабуля, — громко говорит Мерил и встает. — Я вас оставлю, девочки.

Она удаляется, а Шер рассказывает Аманде, что после «Силквуда» они с Мерил были неразлучны, а когда она переехала в Нью-­Йорк, то каждый день ходила к Стрип в гости. Историю, как однажды подруга предложила ей пойти вдвоем за мороженым и они спасли человека от ограбления, она вспоминала с особенным воодушевлением. Несмотря на то, что Шер пыталась отговорить Мерил ходить туда вдвоем — район был небезопасный — отчаянная актриса уверила ее, что все будет в порядке. Как только они свернули за угол, то увидели бугая, который рвал с девушки украшения.

Николас Кейдж и Шер в комедийной мелодраме
«Власть луны», 1987 г.

Когда Стрип, не думая, побежала на него с воплем «Отпусти ее немедленно!», подруга, на шпильках, бросилась за ней. Как тогда, так и сейчас Шер сложно определить, чего именно испугался двухметровый чурбан, но он бросился наутек. Девушка, наблюдавшая за происходящим, кричала во весь голос. Вначале от ужаса, а потом от восторга, когда поняла, кто именно ее спас. Слушая этот эмоциональный пересказ, Аманда смеялась до слез.