Французскому актеру и секс-символу Луи Гаррелю сегодня исполнилось 38 лет. Свой новый год он встречает счастливым человеком — не так давно любимая жена Летиция Каста ролила Луи его первого биологического ребенка.

История Луи Гарреля и Летиции Касты напоминает сюжет романтического фильма. Мужчина и женщина случайно встретились глазами в ресторане — и заговорили так, будто всю жизнь были вместе.  «Караван историй» рассказывает, как Летиция и Луи шли к своему счастью через неудачные браки и осуждение общества.


 

Она проводит рукой по стеблю цветка, стараясь не уколоться шипами. «Какие вы красивые», – шепчет, наклоняясь к бутонам и вдыхая их сладкий аромат. Над соседним розовым кустом кружит шмель, и она прислушивается к жужжанию. Тишину летнего дня пронзает родной голос: «Малышка! Обедать!» Она отряхивает с синих шортов землю и, выбравшись из розария, несется в дом.

После обеда хочется то ли спать, то ли пойти с Зелиндой на их пляж в Лумио, корсиканской деревеньке, откуда родом ее отец, Доминик Каста. Залезть по шею в море и не вылезать как можно дольше. Но побеждает любопытство: Летиция улучает момент и пробирается в комнату прабабушки, пока та убирает со стола, и открывает флакончик с духами, который заметила на ее тумбочке, как только приехала. Она знает: капнешь капельку на запястье — аромат вдыхаешь еще несколько часов. Если, конечно, не пойти сразу купаться. Она прижимает открытый флакон к коже, быстро закрывает и, схватив персик со стола в гостиной, выбегает во двор.

По круглым румяным щечкам Летиции течет персиковый сок, а она, лежа в тени деревьев, играет в гляделки с солнцем, пробивающимся сквозь листья. В Нормандии, в Понт-­Одеме в 160 км от Парижа, где она родилась и откуда родом ее мать Лин, никогда не бывает так солнечно, как на Корсике, поэтому то, что она три месяца проведет на море у доброй итальянской прабабушки — счастье. Пока ее старший брат Жан-­Батист остался с родителями дома, все внимание будет уделяться только ей.

—  Летиция, ты где? — зовет с крыльца Зелинда.

—Я тут, — пятилетняя девочка машет ей рукой.

— Может, пойдем на море?

2014 г.

Она с визгом вскакивает, бросает в траву косточку от персика — и застывает, обхватывая правой ладонью левое запястье. А как же духи? Все смоет вода… С другой стороны, а как же море? Когда они через час спускаются к пляжу по извилистой дороге мимо домов, лимонных деревьев и старой церкви, она одной рукой держится за Зелинду, а второй придерживает непослушную панамку, то и дело прижимая запястье к носу, пытаясь запомнить аромат духов и запечатлеть ощущение счастья, наполняющее ее сердце, которое, ей хотелось бы, чтобы осталось с ней на всю жизнь, о которой ей пока ничего не известно. Как и то, что в эти самые дни в июне 1983­го, в тысяче километров от нее в пасмурном Париже, в семье режиссера Филиппа Гарреля и актрисы Брижит Си родился сын Луи, за которого Летиция через тридцать четыре года, впервые в жизни, в свои тридцать девять, выйдет замуж…

Хотя этого могло и не случиться, если бы у чудом выжившего во Второй мировой войне Мориса, деда Гарреля, не произошло осечки при попытке выстрелить себе в сердце. Чувство вины за то, что пришлось убить на войне человека, не давало ему жизни. Осечку Морис воспринял как знак: нужно жить и создавать множество других жизней на экране и в театре в качестве компенсации за потерянную. Став знаменитым актером, он привил любовь к кино сыну Филиппу, и ею была пропитана жизнь внука Луи с самого рождения.

Он вертит кудрявой головой, сидя за столом на руках у деда, и теребит плюшевого зайца, слушая непонятный ему спор отца с незнакомыми мужчинами. Все они замолкают, когда в дверях появляется его мама, крупные черты лица которой проступят на его лице лишь с возрастом. Пока мальчик — копия папа.

— Брижит, дорогая, — произносит один из гостей и целует ей руку.

— Привет, Ален, — мягко говорит она, присаживаясь на стул, который для нее отодвигает отец.

Летиция Каста и Эрик Элмоснино в фильме «Генсбур. Любовь хулигана», 2009 г.

Луи шесть лет, и он не знает, что галантный кавалер — Ален Делон, а спорили мужчины о кино. Он не знает о нем ничего, хотя год назад уже сыграл одну из ключевых ролей (даже со словами) в черно­-белом фильме отца «Запасные поцелуи», ставшем участником Венецианского кинофестиваля в 1989 году. Конечно, «играть» ему было просто: с ним были папа и мама, изображающие его родителей. Мама постоянно его целовала и обнимала, то есть все в точности как в жизни. Потом сушила его шевелюру, когда он намок под дождем, катаясь на трехколесном велосипеде.

Кадр из картины «Молодой Годар», 2017 г. Луи Гаррель и Стейси Мартин в главных ролях

А затем он играл бумажными корабликами в раковине. Позже, посмотрев фильм, Луи узнает, что в картине снимался и дедушка. Реальность с вымыслом тогда настолько смешались в его голове, что даже став подростком, он все еще верил, что сцена из фильма, где он приходит с отцом домой, а его мама с постели с другим мужчиной, произошла на самом деле. Когда позже родители развелись, она больше не казалась ему такой уж странной…

Ты меня слушаешь? — строго спрашивает Летицию отец, наклонившись вместе с ней над учебником. — Хватит витать в облаках. Хочешь ты или нет — делай уроки. Кем она вырастет, если не будет учиться, Лин? — обращается он уже к жене. —

Летиция молчит. Не может же она сказать папе, что ей лень вникать в эту «ерунду». А представлять себя разными персонажами не лень. Потому что это — суть ее жизни.

Прекрасная смоковница», 2008 г.

Летом она жила у Зелинды, в остальное же время в Нормандии. Застенчивая и ощущающая себя невидимкой, была предоставлена самой себе: читала и гуляла в лесу, измазываясь в грязи, играла с лягушками в реке, разговаривала с природой на одном только ей понятном языке, обнималась с деревьями и прикасалась лицом к их коре (привычка, которую она сохранила до сих пор), заряжаясь энергией и готовясь выпустить наружу внутренний спящий вулкан. И хотя отец был строг и ей иногда казалось, что родители в нее не верят, на самом деле она чувствовала их защиту. Кем бы она ни решила стать — они ее поддержат. Но вопрос незнакомца на пляже в Лумио — «Не хочешь ли поработать моделью?» — застал ее врасплох.

— Я? — испуганно спросила Летиция и сразу нашла глазами своих: Зелинду, маму, папу и старшего брата, загорающих вдалеке, пока она с трехлетней сестричкой Мари­-Анж у воды строила замок, представляя себя принцессой.

— Меня зовут Фредерик Кресо. Я — фотограф парижского агентства Madison Models. Это престижное агентство… — начал он было объяснять, пока не запнулся, увидев рядом крепкого мужчину, подлетевшего к нему, как коршун.

— Отойдите от нее сейчас же.

— Но папа, — промямлила Летиция, — этот человек предлагает мне работу.

— Какую работу? Ей пятнадцать лет!

Чтобы уговорить отца выслушать его, Фредерику понадобился час. Еще две недели его уговаривала Летиция, до конца не понимавшая, что ей предстоит делать, ведь она даже не считала работу моделей, украшающих обложки журналов, работой. Да и какое отношение красота имеет к ней? У нее кривые зубы, рост 1 м 69 см, округлившиеся бедра, и — самое кошмарное! — большая грудь, которой она стеснялась. Она уже стоила ей слез и унижения — ребята­-одноклассники не раз подходили к ней и беззастенчиво хватали за бретельку бюстгальтера. Ради смеха.

Доминик согласился на пробную фотосессию, но поставил условие: если все сложится, она не бросит школу. «Я просто буду играть перед камерой разные роли», — думала Летиция по дороге с отцом в Париж. Она была там с родителями всего раз за год до этого, но уже тогда привлекла внимание фешн­-фотографов, снимавших на одной из улочек. «Посмотрите! Посмотрите, какая девушка!» — кричали они ей вслед.

«Ты — моя дочь. Для меня ты лучшая и самая красивая. Хотя другие могут считать иначе», — сказал Доминик, прежде чем завести Летицию в студию. Но когда она увидела там самых красивых женщин, которых лишь могла вообразить, запаниковала: «Что я тут делаю?! Я же выгляжу, как большая сосиска». Но отступать — не в характере дочери корсиканца. Уговорив себя быть сильной, а на фото — искренней, она встала перед фотографом. К ее удивлению, все не просто получилось, а ей, с трудом связывающей слова в разговоре, очень понравилось позировать. Возможно, потому, что во время съемки не нужно было говорить.

 

View this post on Instagram

 

A post shared by Laetitia Casta (@laetitiacasta) on

Уже через пару недель она шла по подиуму на показе Жана­-Поля Готье. В первом ряду сидела мама, и отец еле удержал ее, когда та ринулась целовать проходящую мимо них дочь. Совсем другой была реакция ее сестры, когда они вернулись домой. Она испугалась, впервые в жизни увидев накрашенное лицо Летиции, и бросилась бежать, обзывая ее монстром. Когда модель взглянула в зеркало, то не узнала себя. На нее смотрела другая девушка. Или даже так — другая женщина.

Ее жизнь изменилась почти кардинально: отец разрешил оставить учебу и заниматься только карьерой, сопровождая ее везде. Однако после работы в Париже она всегда должна была возвращаться домой — в пригород столицы, куда переехала семья. Невзирая на феноменальный успех Касты, когда в шестнадцать она за месяц появилась сразу на трех глянцевых обложках, в фешн-­индустрии все еще находились люди, пытавшиеся ее переделать.

 

View this post on Instagram

 

A post shared by Laetitia Casta (@laetitiacasta) on

На претензии по поводу веса она не ленилась отвечать каждому, продолжая жевать бургеры, шоколад и пирожки: «Не произносите даже слово «диета». Вы не знаете, что такое вырасти в доме у итальянской прабабушки! Если отказаться от еды за столом, тебя спросят, не заболела ли ты? А будешь сопротивляться — еще и добавки положат». Кастинг­-директорам, настаивающим на ровных зубах, заявляла, что идеальные люди скучны. Ее отказ соответствовать модельным стандартам стал притчей во языцех, а ее желание отстаивать право быть собой только окрепло, когда к ней на улице стали подходить женщины с благодарностью за то, что наконец-­то модель выглядит нормально. Как они.

Против стандартов, а также поверхностных моделей, а не личностей и настоящих женщин, выступал и человек, ставший ее наставником, защитником и другом. Хотя их первая встреча была полна неловкости — у него, и смущения — у нее. Особенно после того, как он сказал, что она красива и грациозна. Они оказались похожи друг на друга скромностью, нежностью, чувствительностью. Ив Сен-­Лоран знал, что Летиция будет актрисой, задолго до нее самой, поэтому создавал каждое платье как историю, в которой она должна была играть роль. Кутюрье одевал ее и для каждого публичного появления, чего не делал никогда раньше для модели. Только для актрис: Жанны Моро и Катрин Денев.

За пять лет — с 1993­-го по 1998‑й — Летиция сделала головокружительную карьеру. Путешествуя по миру, она могла забыть в самолете билеты на транзитный рейс, но проходила на борт без них — Касту знал каждый. Она танцевала в супермаркете Нью-Йорка, потому что ей так захотелось. Но когда люди в ресторане с ее появлением на минуту замолкали, считала, что так происходит со всеми, и воспринимала как должное. Летиция осознавала свою красоту постепенно, училась принимать в себе женщину соблазнительную и чувственную, которую не разглядела на первых фото.

— Мне так повезло, Ив, — она стоит перед ним, пока он перекалывает булавки на платье. — Вокруг прекрасные люди. Хочется обнять весь мир!

— Неужели? — он смотрит на нее с загадочной улыбкой.

— Конечно! Во мне столько энергии! Мне нужно куда-­то ее девать, — и она разводит руки в стороны.

— Нет­-нет, опусти.

— Как бы то ни было, — держа руки по швам, продолжает она, — у меня есть предчувствие, что впереди меня ждет настоящая жизнь.

С Ивом Сен-Лораном, 2001 г.

— А до этого что было?

— Нет, что ты! Я даже не начинала жить! — она говорит искренне. — У меня есть все, кроме главного. Любви! Я о ней постоянно думаю. Кажется, влюбляюсь, но, знаешь ли, очень сложно найти мужчину всей жизни… А я жду его. Вот она я. Я здесь! — она вновь пытается широко развести руки, но быстро опускает, видя его недовольный взгляд.

— Будешь с ним гулять, держась за ручки? Говорить о поэзии? — иронизирует кутюрье.

— Ты знаешь, что я буду с ним делать. Хотя я обожаю поэзию, — она смеется. — Но с ее помощью не станешь невестой, женой и не родишь детей, Ив! А мне надо! И желательно до того, как стукнет тридцать, непременно их родить. Я хочу четверых!

— Да, это твой путь, — вместо вопроса «А как же карьера?» произносит он. — Но пока ты не стала мамой, скажи, какое бы ты хотела надеть платье прямо сейчас?

— В розочки! — она хохочет. — Ответила как ребенок, да?

И модельер тут же придумал для нее знаменитое платье невесты, состоящее из роз, в котором она вышла на его показе весна­-лето 1999-­го…

Летиция была одной из любимых муз Ива Сен-Лорана и закрывала в наряде невесты десяток его шоу. На фото – на показе весна-лето 1999 года

 

View this post on Instagram

 

A post shared by Laetitia Casta (@laetitiacasta) on

Луи не видел ни этого платья, ни показа. В Париже он обходил модные места стороной, хотя журнал Rolling Stone за август 1998-­го с обнаженной Летицией на обложке, названной тогда самой сексуальной женщиной в мире, хранил дома в укромном месте. А Касте уже год как разрешили жить самой (под присмотром брата), и она перебралась в 1999‑м в Лондон, бывая в Париже только по работе. Поэтому она никак не могла бы попасть на спектакль, поставленный в колледже по пьесе Альфреда де Мюссе «Прихоти Марианны», где в пятнадцать лет дебютировал Луи Гаррель.

Луи в фильме отца «Запасные поцелуи», 1989 г.

Конечно, он мог попробовать стать ветеринаром. Или даже адвокатом. Но для этого нужно было прилагать слишком много усилий! Проще представить себя и тем, и другим. Луи жил в своих фантазиях, страдая от неуютного чувства, что родился не в то время, и постоянно ностальгировал по прошлому, в котором никогда не был. То ли дело жить в ХIX веке, думал он, или в 60‑х годах ХХ-­го… Единственным способом побывать в любом времени и выдуманном мире была актерская профессия, поэтому семнадцатилетний Гаррель буквально жил за кулисами спектаклей, где блистала его мама, обожал наблюдать за актерами и смотреть пьесы Мольера. А дома штудировал фильмы отца и Франсуа Трюффо, мечтая об одном — повторить опыт, пережитый двенадцать лет назад.

— Я бы хотел сняться в кино, — начал он разговор с дедом, — но как определить, хорошее ли оно?

2011 г.

— А тебе что­-то предложили? — Морис снял очки и отложил книгу.

— Да. Называется «Это мое тело». Там будут сниматься Джейн Биркин и Анни Жирардо.

— Да ты что! — Гаррель-­старший смеялся. — Оно хорошее.

— Почему? — серьезно спрашивал Луи, ставший студентом Высшей национальной консерватории драматического искусства в 2000‑м. — Ты же не читал сценария!

— Потому что они знают, что выбирать. Это раз. Второе: мэтры научат тебя гениально играть, даже если нужно будет изображать дерево или листик на нем.

И он сыграл, но не листик, а главную роль — парня, который рвет с прошлой жизнью, мечтая стать актером. Фильм был представлен на Двухнедельнике режиссеров в Каннах в 2001 году, и критики поняли — на Гарреле-­младшем, на этом кажущемся мрачным и неулыбчивом парне, природа совсем не отдохнула.

Постер к эротической драме «Мечтатели», 2003 г.

Бернардо Бертолуччи, собиравшийся снимать «Мечтателей», был дружен с Филиппом Гаррелем, но не знал, что его сын стал актером. Однако увидев фото Луи, его кандидатуру утвердил первой. Предложение от мэтра спустя год после «взрослого» дебюта? Парень был счастлив и на этот раз даже не советовался с дедом. Кроме того, тема студенческого бунта 1968­го, на фоне которого разворачивается провокационная история фильма, — это было прямое попадание в его чувство ностальгии по тому времени. Кинокартина вызвала шквал критики: одни говорили — шедевр, другие — скандал. И то, и другое было правдой. Луи же фильмом не просто открыл себе дверь в мир кино, он ее вышиб, не прилагая для этого, так казалось, особых усилий.

Людивин Санье, Клотильда Эсме и Луи Гаррель в мюзикле «Все песни только о любви», 2007 г.

Окончив учебу в 2004­-м, он дебютировал на профессиональной театральной сцене, снялся в еще более неоднозначном фильме «Моя мать» с Изабель Юппер у Кристофа Оноре, став его любимым актером, и наконец получил предложение, которого ждал шестнадцать лет: отец пригласил его в свое кино на главную роль. За фильм «Постоянные любовники» Филипп Гаррель в 2005 году был отмечен Серебряным львом Венецианского кинофестиваля, а его сын получил европейский аналог «Оскара», премию «Сезар», в номинации «Самый многообещающий актер».

Любой другой после этого мог бы расслабиться, но не Луи. Он еще сильнее принялся изучать историю кино и совершенствовать актерское мастерство, не переставая сомневаться в своих способностях, и, понаблюдав за работой отца, мечтая снять и свое кино. При этом практически полностью отчаявшись найти любовь… Где ее искать? Не станешь же разъезжать на скутере по улицам Парижа, рассказывая каждой красивой женщине, что, дескать, обратите на меня внимание! «Я вошел в список пятнадцати самых сексуальных мужчин мира, по версии французского модного журнала, а знаменитые бренды предлагают мне стать их лицом…»

С отцом, Филиппом Гаррелем, 2008 г.

Чтобы не думать о грустном, он еще сильнее погрузился в мир кино. В 2007‑м Гаррель вновь снимается у Оноре в его знаменитом мюзикле «Все песни только о любви», номинированном на «Золотую пальмовую ветвь» в Каннах, где впервые поет, и делает это так же эмоционально и талантливо, как и играет. И появляется в драме «Сон предыдущей ночи» у Валерии Бруни-­Тедески, актрисы, режиссера и старшей сестры Карлы Бруни, жены Николя Саркози.

У Валерии ему предстояло сыграть театрального актера, который на репетициях спектакля влюбляется в коллегу постарше (ее играла сама режиссер). И Луи справился с работой не просто здорово, а на отлично, влюбившись в актрису и режиссера по-настоящему, даже еще не успев начать сниматься. Когда они встретились впервые, ей было сорок два, а ему исполнилось двадцать четыре, но такая мелочь, как разница в возрасте, их ничуть не смутила. Он ужасно нервничал и нес какую­-то чушь про Мольера и де Мюссе, поэтический кинематограф и отца, попутно вплетая в несвязную речь цитаты из классики и выкуривая сигарету за сигаретой… «Я вам могу еще спеть», — в какой-­то момент сказал он, уверенный, что женщин можно покорить песнями или, в крайнем случае, серенадами. Завоевывать Валерию было не нужно — она влюбилась так же сильно, как и он.

Луи был на седьмом небе от счастья. В талантливой и очаровательной Валерии он нашел то, что искал с юных лет — опытную красивую женщину, которая научила бы его любви и преподала уроки жизни. Разве мог он научить тонкостям любви одногодку, если сам в этом ничего не понимал? В свою очередь, когда они вскоре стали жить вместе, он дал ей то, что искала она: защиту, поддержку, отношение как к королеве и всю любовь и страсть, на которые был способен. Стараясь ни на минуту не расставаться с возлюбленной, он успел сняться еще в двух картинах Оноре и у отца. И дебютировать как режиссер с короткометражным фильмом «Мои друзья».

С Валерией Бруни-Тедески в картине «Сон предыдущей ночи», 2007 г.

Валерия никогда не была замужем и мечтала о ребенке, поэтому Гаррель бросил курить, чтобы малыш родился здоровым. Но когда стало ясно, что забеременеть у нее, скорее всего, не получится, в 2009‑м они удочерили новорожденную девочку из Сенегала, назвав ее Селин. Так они стали семьей, хоть и не были женаты…

Когда Луи почувствовал себя отцом в первый раз, Летиция готовилась осуществить свое заветное желание — стать мамой — уже в третий. Через год после того, как она рассказала Сен­-Лорану, что жаждет встречи с мужчиной всей ее жизни, она в очередной раз влюбилась. Но на этот раз все было иначе. Раньше, прежде чем начать роман, она всегда прислушивалась к интуиции, чтобы понять, будет ли толк с этим мужчиной или нет? Толк должен был быть один: настоящая семья, четверо детей. Стефан Седнауи, французский фотограф и клипмейкер 37­-ми лет, работавший с Бьорк и U2, был настроен на серьезные отношения. Это то, что и было нужно Летиции в ее двадцать два. Карьера, конечно, была важна. Она понимала, чем рискует. Знала, что в течение года после родов ее телефон будет молчать. Ей было все равно — она хотела быть счастливой.

Актерский состав фильма «Замок в Италии»: Филиппо Тими, Мариса Борини, Луи Гаррель и Валерия Бруни-Тедески, 2013 г.

Она ошиблась. После появления на свет их дочери Сатин в октябре 2001­-го ее сразу пригласили на съемки. И Каста согласилась, прихватив на работу ребенка, — кормила малышку грудью прямо в съемочном павильоне у всех на виду. Работал и Стефан, все чаще бывая вдали от любимой и дочери, живущих отныне в Париже, который впервые за семнадцать лет Летиция могла назвать своим домом… Он не звал ее замуж, она не настаивала. Когда стало понятно, что пара бывает чаще врозь, чем вместе, Стефан предложил расстаться. Сатин был всего год.

Первое, что сделала Летиция, познакомившись с известным итальянским актером Стефано Аккорси в 2003 году, — пригласила его на Корсику. Она как раз отправлялась туда с дочерью, так почему бы очаровательному мужчине не составить им компанию? Вскоре он сделал ей предложение, хотя с датой свадьбы они не торопились. В 2006‑м она вновь повторила самый мистический и прекрасный опыт в своей жизни, родив сына Орландо, а в 2009‑м на свет появилась их дочь Афина.

Когда Летиция, все еще невеста, не жена, полностью увлеченная воспитанием детей, подумала, что абсолютно счастлива — трое детей, любимый мужчина — в интернете появились фото, где ее жених шел по улицам Рима в обнимку с молоденькой моделью Бьянкой Витали. Каста не устраивала скандалов — она слишком горда для этого. Она ушла, поблагодарив его за каждую минуту счастья, которую испытала с ним, и за двоих прекрасных детей. «Любовь не бывает вечной. Кого­-то любишь ты, но он не любит тебя. Так бывает. Печалиться тут не о чем», — философски рассуждала она. Ее бывший возлюбленный вскоре женился на той девушке, а в ее жизни наступил штиль — она решила пожить для себя и детей.

 

View this post on Instagram

 

A post shared by Laetitia Casta (@laetitiacasta) on

С момента появления на свет ее первого ребенка Каста стала отдаляться от модельного бизнеса. Она чувствовала себя актрисой, способной играть и романтичных героинь, и драму, и страсть, и трагедию. Как ее кумиры: Клаудиа Кардинале, Мария Каллас, Анна Маньяни. Все сильнее ее раздражали и стандартные вопросы фешн-­журналистов о том, что она, как модель, ест («Все и много!»), что она носит («Что под руку подвернется!»). Впрочем, не одобряла она одинаковых лиц и самих моделей. Таких женщин, она полагала, просто не существует в природе. «Тогда для кого именно они демонстрируют модную одежду?» Себя же она считала женщиной совершенной. И у нее были на то основания: в 1999‑м она получила почетное звание Марианны, символа Франции, а значит, самой красивой женщины страны, и ее бронзовый бюст украшал мэрию каждого города.

С Жераром Депардье в картине «Астерикс и Обеликс против Цезаря», 1999 г.

В том же году Летиция дебютировала в кино в комедии «Астерикс и Обеликс против Цезаря» с Жераром Депардье и усиленно занялась самообразованием, сожалея, что не смогла окончить школу и не училась в университете. Она изучала все, что ей было интересно — от истории искусства и живописи до психологии и философии. Но больше всего ей хотелось постичь тайну актерского мастерства и воплощать на экране и в театре интересных, сложных героинь. К ее удивлению, ей стали предлагать именно такие роли. Она сыграла и активистку, борющуюся за политические идеи Миттерана, и адвоката, и артистку из 40‑х годов, а в 2004‑м успешно дебютировала в спектакле «Ундина». При этом, если была занята в кино или на сцене, отказывалась от фотосессий, показов и съемок в рекламе.

Когда ей предложили роль Брижит Бардо в байопике «Генсбур. Любовь хулигана», она раздобыла номер актрисы.

— Мадам, это Летиция Каста. Может быть, вы меня видели на обложках журналов…

— Я знаю, кто ты, дорогая, — сдержанно ответила Бардо.

— Собственно, я звоню потому, что мне предлагают вас сыграть в кино, — и быстро закончила предложение, — но если вы против, я откажусь!

На минуту в трубке воцарилась тишина — Брижит думала.

— А знаешь что, Летиция? — неожиданно весело заговорила Бардо. — А сыграй! И постарайся сделать это хорошо!

2014 г.

Каста уверила ее, что сделает все от нее зависящее, и попросила рассказать о себе, о том, какое это было время, 60­-е, к которым и сама чувствовала какую­то необъяснимую тягу. И Брижит рассказала ей о том, каким провокатором была, как ей приходилось добиваться уважения к себе, и почему теперь она больше любит животных, а не людей.

Летиция сыграла ее так, как могла сделать только она: не пытаясь быть Бардо. Она, как всегда, была только собою. Вскоре после выхода фильма, в феврале 2011­-го, ей предстояло отправиться на церемонию вручения премии «Сезар»: ее номинировали в категории «Лучшая женская роль второго плана». На ту церемонию приехал и Луи — его отметили режиссерской номинацией за второй короткометражный фильм «Маленький портной». Но шанса увидеть друг друга у них не было. Летиция была со Стефано, Луи — с Валерией, с которой он решит расстаться только спустя год, а она на прощание снимет его в почти автобиографической трагикомедии «Замок в Италии», где сыграет женщину, одержимую идеей родить ребенка, а он — влюбленного в нее и сомневающегося в себе молодого актера…

С бывшим мужем Стефано Аккорси, 2009 г.

…Дома в Лумио, в котором Летиция проводила счастливые летние дни в детстве, уже нет. Как и прабабушкиного розария. Теперь вся семья приезжает несколько раз в год в особняк по соседству, где в молодости Зелинда работала служанкой, и который с недавних пор стал собственностью Летиции. В саду высажен новый розарий, на чердак перевезены вещи из старого дома, а в гостиной в любое время года ощущается присутствие хозяйки — на стенах висят картины Касты, на полках стоят сделанные ею глиняные горшки.

Надев джинсовый комбинезон с дыркой на коленке и майку, она, встающая раньше всех, сидит на ступеньках дома босая и вдыхает аромат просыпающейся природы, предчувствуя в прохладе утра жаркий июньский день. Улавливает запах мандарина — и знает, кто с утра не может жить без своей электронной сигареты.

— Какие у нас планы? — он садится на ступеньку выше нее и обнимает ее руками за плечи.

— Грандиозные. Час сидим с тобой тут и слушаем тишину, потом врубаем музыку погромче и будим детей. Завтрак, пляж, потом я готовлю итальянский обед поплотнее, сиеста, а на ужин делаю рисовый пудинг по маминому рецепту из старой кулинарной книги. Надо только найти ее на чердаке.

— Заодно предлагаю там поискать плакат с тобой в качестве «Мисс Лумио­-83», — Луи целует ее в щеку.

Кадр из фильма «Сен-Лоран», 2014 г.

— Откуда ты вообще об этом знаешь? Тебе мой папа рассказал? — она смеется.

— Я — твой муж, я все про тебя знаю, — уверенно произносит он. — Заберу его, повешу на стену в нашей парижской квартире. Это будет твой подарок мне на день рождения. В прошлом году это была свадьба, теперь вот плакат, — он улыбается, а она кивает.

Ну если он так хочет…

Вероятность их встречи всегда варьировалась от нуля до ста процентов: их могли позвать сниматься в один фильм или не позвать, они могли столкнуться на любой киноцеремонии или пройти мимо. Даже их дебюты в театре в одном году — 2004‑м — не помогли им. Это были разные театры… Зато через одиннадцать лет, в апреле 2015­го, это сделали малознакомые им люди. Почему они оба согласились приехать на ту закрытую парижскую вечеринку, они долго еще не могли понять.

В полутьме дорогого ресторана они встретились взглядами и просто начали говорить — как будто ни о чем. У каждого в голове был образ другого, созданный прессой. Летиция ему казалась отстраненной и недосягаемой суперженщиной, он ей — красивым, но мрачным и странным представителем парижской кинобогемы. За десять минут разговора стереотипы развеялись. Гаррель оказался светлым, веселым, ироничным и немножко меланхоличным интеллектуалом, Каста — самой простой и радостной женщиной с мелодичным смехом, которую он встречал в жизни. Прощаясь, он все-­таки решился попросить у нее номер телефона и сказал, что позвонит завтра, чем значительно облегчил ей участь. Глядя на его мучения и неуверенность, она была готова сама схватить его телефон и записать номер. И она бы так обязательно сделала, потому что почувствовала то, чего не ощущала никогда. Чувство, которому не смогла тогда дать определения.

Ричард Гир и Летиция в триллере «Порочная страсть», 2012 г.

Но «завтра» она улетела в Нью­-Йорк на неделю, пообещав Луи, что как только возьмет билеты обратно, они договорятся о встрече. И сделала, как обещала, остановив его порыв встретить ее в аэропорту и назначив тем же вечером свидание — без сомнения, это было именно оно — в итальянском кафе в квартале Сен­-Жермен -де­-Пре.

То ли она задерживается, то ли он побил рекорд скорости на скутере и приехал сильно заранее, Луи не знает. Но кое­-что ему ясно: сердце колотится, а мысли скачут: что­-то случилось, она передумала, как все не испортить, если она все­-таки придет… Сидя на летней площадке, он заказывает минеральную воду и кофе без кофеина, потому что ему срочно нужно что­-то выпить, но еще сильнее взбодриться и растревожиться ему точно не нужно. Летиция появляется из­-за поворота в простой белой рубашке, черных брюках и мокасинах. Пешком, неспешным шагом. Она целует его в обе щеки, а он отодвигает стул, чтобы она присела за столик.

С Венсаном Макеном и Голшифте Фарахани в картине «Мои друзья», 2015 г.

— Как я рада тебя видеть, — признается она, сняв очки и глядя ему прямо в глаза, и он видит, что на ее лице абсолютно нет макияжа.

Луи закуривает электронную сигарету.

— Это так взаимно, ты даже не представляешь. Если ты против, я не буду курить, — произносит он. — Что ты будешь?

Она выбирает из меню капучино и тирамису.

— Я посмотрела в самолете один фильм… С тобой, — говорит Летиция, совершенно не возражающая против вейпа.

— Боже… Нет. Что это было? Что­ то мрачное?

— Нет, — она смеется. — Про Ива. «Сен­Лоран. Стиль — это я». Он был близким мне человеком, почти семьей, и я скучаю по нашему веселью, играм с его собаками и поездкам в Нью­Йорк. Я до сих пор чувствую его присутствие. Его энергию. Мне хотелось посмотреть, как сделан фильм о том, кого я хорошо знаю. Ты великолепен в роли Жака.

— Спасибо. Хм… Меня даже номинировали на «Сезар», хотя я все время сомневался, смог ли выдать хотя бы десять секунд экранного времени в день, чтобы режиссеру было из чего слепить персонаж, — он смущенно улыбается. — Но Жака я, конечно, не знал, все было строго по сценарию, так что…

— Ты знаешь, Ив мне помог, когда я ничего не понимала в жизни. Что странно, я это осознала сейчас, потому что в раннем детстве я чувствовала себя старой и мудрой. Теперь становлюсь все проще и проще, назовем это так, — Летиция смеется. — И это хорошо. Жизнь и так сложная штука, чтобы еще быть непростым человеком. У тебя есть ручка?

— Ручка?

— Да, пишущая, — Каста открывает свою сумку, в которой он замечает книгу «Бегущая с волками», и шарит там рукой. — Вот, нашла. Она берет салфетку и начинает на ней писать, поглядывая на удивленного Луи.

— У меня этих салфеток, бумажек, пакетов из самолета… Это я так сценарии сочиняю. Потому что, честно тебе признаюсь, я сыграла много ролей, но не на все нужно было соглашаться. Хотя раз уж согласилась, всегда иду до конца. Так что, может, какую-­то роль и для себя напишу, — она складывает салфетку пополам и бросает в сумку.

— Понимаю тебя прекрасно. Я тоже так писал сценарий своего дебютного фильма «Два друга», о закадычных друзьях, влюбленных в одну девушку. Кстати, буду представлять фильм через месяц в Каннах. И сам там снялся. И снял своего лучшего друга Венсана, и актрису из Ирана, Голшифте. Так вот, мой отец, посмотрев фильм, сказал, что ему очень понравились актеры! Так было приятно это слышать, пока он не добавил: «Особенно двое из трех — Венсан и Голшифте!» — он улыбается. — Филипп — большой юморист. Ну, правда, это и комедия отчасти.

— Мне кажется, за последние пять минут ты улыбнулся какое­то рекордное для себя количество раз, нет? — рассматривая его, замечает Каста.

 

View this post on Instagram

 

A post shared by Laetitia Casta (@laetitiacasta) on

— Это потому что ты со мной, — говорит он и снова улыбается ребяческой и мягкой улыбкой, и на его щеках появляются ямочки. — Кстати, это же знаменитая в узких кинокругах тема: что я широко не улыбаюсь, потому что нос большой и лицо кривовато. Что чистая правда. Сколько раз я не пробовал — все без толку. Так я в этом фильме специально написал сцену, где героиня говорит моему персонажу: «Почему ты всегда такой мрачный? Думаешь, так выглядишь более загадочным?» Предвижу реакцию публики…

— Какая тонкая самоирония, Луи! — она смеется.

— Да я вообще бы хотел сыграть в комедии. Не зовут. Но пусть у моего персонажа не будет слов. В голливудском кино. С Рики Джервейсом. Потому что мой английский — это же ночной кошмар для американских режиссеров. Это если говорить серьезно. Но если еще серьезнее — я бы стал режиссером в опере. Для самой оперы поздновато, да и данных нет, так, только песенки пою, но вот молча режиссировать, как поют другие… Это можно.

Летиция со своими родителями и детьми, 2009 г.

Летиция, забыв про остывший капучино и тирамису, нагревшийся в лучах вечернего солнца, мелодично смеется.

— Представляю, что было бы, если бы я записала диск с песнями, — говорит она. — Это бы разрушило вообще все! Я, конечно, женщина, которая занимается творчеством, но всему должен быть предел. Кстати, в начале месяца мы ходили с детьми в Гранд­опера. И им понравилось! Понимаешь, я, как тренер, должна быть всегда в строю и развивать эту такую разную, но прекрасную футбольную команду. А дальше — пусть сами решают. Верят в себя, идут к мечте, я поддержу, — она улыбается. — Все делаю так, как делали для меня мои родители.

Гаррель внимательно слушает ее и не знает, что сказать. Его опыт отцовства значительно меньше, хоть он и проводит с Селин все свободное время.

— Ты знаешь, я посвятил дочери этот свой фильм. Но, честно скажу, я только сейчас, когда ей шесть лет, начинаю постигать науку отношений отца и ребенка. Между нами особая связь, в ней столько нежности…

— Как и в тебе, — произносит Летиция и берет его ладонь в свою руку. — Мечтала это сделать с момента знакомства…

Луи оставляет скутер у кафе и они идут гулять по улочкам его города — он показывает Летиции скрытые от всех места, в которых она точно не бывала. Записывает на одной из салфеток из ее сумки адрес лучшего кафе с мороженым («Особенно мандариновым!»), куда ей нужно сводить детей, если они не успеют этого сделать вместе до его отъезда вначале на съемки, а потом в Канны. Темнеет, и он крепче сжимает ее руку в своей, ведя неспешный разговор о поэзии и наблюдая за тем, с каким аппетитом она ест шоколадку, которую ей вдруг резко захотелось. Он рассказывает ей о себе, но умалчивает о женщинах, которые были в его жизни до нее. О том, что после расставания с Валерией он встречался до 2014 года с Голшифте Фарахани, той самой актрисой из Ирана, которую снял в своем кино. Летиция же в ответ молчит об отношениях с Лоренцо Дуарте, ассистентом режиссера, длившихся год после разрыва со Стефано.

Сохраняет пока в тайне она и главное: любовь — ее единственная слабость, ее единственная зависимость, поэтому она сделает все для того, кого полюбит.

Луи и Летиция, 2016 г.

Первый раз в жизни, влюбившись, Луи не звонит поздним вечером своей младшей сестре Эстер, тоже актрисе, чтобы спросить женского совета — что это значит и чего ему ждать. С Летицией ему все понятно без объяснений.

Август они проводят с ее детьми и его дочерью на Корсике, а в ноябре она едет с ним на премьеру его фильма в Бразилию. Весь 2016‑й они появляются вместе на публичных мероприятиях, не скрывая отношений, но ничего и не комментируя, а на Каннском кинофестивале Летиция представляет свою дебютную короткометражку, сценарий к которой писала на салфетках и бумажных пакетах… В мае 2017 года она сопровождает Гарреля на Лазурный берег на премьеру фильма «Молодой Годар», где он сыграл главную роль, а 10 июня впервые в жизни, в тридцать девять лет, выходит за него замуж на тайной церемонии на пляже в ее родном Лумио, где он носит ее на руках.

 

View this post on Instagram

 

A post shared by Laetitia Casta (@laetitiacasta) on

В 2018‑м она продолжает играть в театре в «Сценах из супружеской жизни» по киноповести Ингмара Бергмана, а он снимается в фильме «Народ и его король» в роли Робеспьера — премьера состоится в сентябре. Вместе они завершают работу над второй полнометражной картиной Луи «Верный мужчина», которая будет представлена на Нью-­Йоркском кинофестивале в октябре. Летиция там играет главную роль, Марианну, а Луи — ее возлюбленного, возвращающегося к ней девять лет спустя…

…Они спускаются к пляжу по извилистой дороге мимо домов, лимонных деревьев и старой церкви — Луи и Летиция, держась за руки, и их дети — Сатин, Орландо, Афина и Селин. Они пытаются запечатлеть ощущение счастья, наполняющее оба их сердца, которое, им хотелось бы, чтобы осталось с ними на всю жизнь, о которой им пока ничего не известно. У Летиции нет никаких предчувствий. Разве что одно, связанное с не до конца осуществленным заветным желанием. И пусть это будет мальчик… С мягкой улыбкой и ямочками на щеках.

P. S. 17 марта 2021 года это желание осуществилось. Летиция Каста родила Луи Гаррелю его первого биологического ребенка. Сына назвали Азель.

Фото — Getty images, East News, Rex/ Fotodom


Материал опубликован в журнале «Караван историй» (№10 2018)

Смотрите также:

Зачем Джорджу Клуни неравный брак

Венсан Кассель и Тина Кунаки: история любви