Легендарной певице и актрисе Шер исполнилось 73 года!

«Караван историй» рассказывает о ее невероятном пути и вспоминает самые яркие моменты жизни Шерлин Саркисян.

Присоединяйтесь к нам в FacebookTwitterInstagram  и всегда будьте в курсе самых интересных новостей шоубиза и материалов журнала «Караван историй»


В павильоне людно – массовка и почти все артисты фильма собрались здесь в ожидании начала очередного съемочного дня. Первую сцену с ее участием будут снимать только через час, и она присела за барную стойку, которая выглядит почти как настоящая, и смотрит на блондинку, сидящую рядом. Та глядит на нее зелеными, совершенно перепуганными глазами. «Бояться меня не нужно», – выдыхая, мягко произносит Шер.

Когда говорят, что бояться не нужно, конечно, боишься еще больше. Но Аманда не то что боится… Ей неловко. Режиссер познакомил ее с Шер и убежал, и она не знает, с чего начать разговор. Сейфрид отпивает кофе из большой чашки и пытается незаметно рассмотреть певицу.

2002 г.

Шер пока одета в свою одежду: черные брюки­клеш со звездами и крупными цветами, которые скрывают туфли на шпильке, серебристая блуза и такого же цвета куртка с черными звездами. Пояс в тон подчеркивает талию. На руке — браслет со словами «mamma mia» и два больших перстня.

— Правда, не нужно. Я просто Шер, — она ставит на стойку бутылку с минеральной водой. — Но я понимаю вас — я часто это вижу. Или испуг в глазах, будто я ведьма, или немой вопрос: «По какой причине она все еще здесь?» — певица тихо смеется.

— Нет! Так я точно не думала», — оправдывается Аманда.

— Все так думают. И первый, кто так думает — я. Мне же уже сто лет! Думала, умру к этому времени, — самоирония Шер обезоруживает.

— Я вами восхищаюсь. Вы такая… Женщина­-женщина! Красивая, выглядите потрясающе, — признается Сейфрид.

— Это гены. Моей маме Джорджии через девять месяцев будет девяносто два. Эта красавица выглядит моложе меня и как голливудская звезда. И она начала принимать какие-­то чудо-­таблетки сейчас, так голос ее зазвучал, будто у двадцатилетней. Бабуля моя умерла в девяносто шесть. До того как сломать шейку бедра, представьте, постоянно занималась фитнесом, и я этому научилась у нее. Пять дней в неделю. Потом у меня бассейн, йога… Потому что, очевидно, старость приходит ко всем — и с этим надо что-­то делать заранее. И вот перед ее смертью я приехала к ней. И Линда лежит, знает, что умирает, но хохочет, а из­-под одеяла торчит ее ножка с идеальным педикюром. Лак был малинового цвета! — Шер подтягивает брючину — через открытый носок туфли виден ее большой палец с ярко-­малиновым лаком.

Шер с мамой, 2010 г.

— Но это они… Мне же, поверьте, никогда не нравилась моя внешность. Я бы хотела, чтобы из зеркала на меня смотрела блондинка с голубыми глазами, — она выразительно смотрит на Аманду.

— Поэтому стараюсь в него не заглядывать. Только когда нужно макияж поправить. Иногда вижу там пожилую леди и думаю: разве это я? Но теперь не отвертишься — в этом кино я официально бабушка и даже прабабушка. Правда, шикарная, — певица улыбается.

— Я даже не могла предположить, что это будете вы, когда читала сценарий! Что вы согласитесь…

— Представьте себе, дорогая, и я не могла. И сценария не читала! Мне позвонил мой агент и друг Ронни, который ни разу не посоветовал мне ерунды, поставил перед фактом: «Ты снимаешься в «Mamma Mia! 2» — и повесил трубку. И я подумала — это будет весело. Теперь сижу тут с вами: за окном холодный октябрь, а у нас лето и греческий остров. Весело! Не хватает только какао, — и она жестом зовет свою ассистентку.

Ронни знал, что Шер обожает АВВА и что она мечтала сняться в первом фильме — ей предлагали роль подруги Донны, которую сыграла Мерил Стрип, ее закадычная подружка. Они познакомились на съемках фильма «Силквуд», который вышел в 1983­м, за роль в котором Шер была номинирована на «Оскар» и получила «Золотой глобус». И сегодня они спустя столько лет снова встретятся на съемках. Теперь же певице предложили играть маму Донны, притом что разница в возрасте у нее с Мерил три года. Такое чувство юмора продюсеров — вполне в духе Шер.

Постер к мюзиклу «Mamma Mia! 2». 71-летняя певица сыграла экранную бабушку Аманды Сейфрид и маму Мерил Стрип

Певица отказалась от роли в первом «Mamma Mia!» из­за подготовки к шоу в Лас­Вегасе, и сейчас могла сложиться та же ситуация. С февраля 2017 года до ноября 2018­го Шер дает 85 концертов в Вашингтоне и Лас-­Вегасе в рамках шоу «Classic Cher», проводя на сцене девяносто минут в постоянном движении, исполняя девятнадцать хитов и одиннадцать раз меняя наряды. Но для съемок в сиквеле 71­летняя звезда специально прервала выступления на весь октябрь и прилетела в Лондон, по пути заскочив в Нью­-Йорк на прогон бродвейского мюзикла «The Cher Show», рассказывающего историю ее жизни и карьеры, которая продолжается уже пятьдесят три года.

Несколько дней Шер разучивала танцы с хореографом и актером Энди Гарсиа, который будет играть ее мужа, записывала песни «Fernando» и «Super Trouper» с Бенни Андерссоном, создателем АВВА, тут же отправив на мамин смартфон видео с записями, и получив в ответ ее привычное: «О, детка, ты супер. Сейчас еще разок посмотрю».

Режиссер фильма Ол Паркер, услышав, как она поет, думал, что она голосом пробьет крепкую крышу старого лондонского особняка. Крыша осталась на месте, а Шер и режиссер — довольны.

В студии она уверяла всех, что ее голос стал только лучше с годами. И все согласились. И сегодня певица наконец снимается: ей предстоит сцена с Амандой Сейфрид и танец с Энди.

1955 г.

— В сорок лет я думала — все, жизнь закончилась, — задумчиво произносит она. — А потом меня позвали в «Иствикские ведьмы», и все оказалось не так скверно. Это было вовремя — я как раз искала, чем бы заняться. Если наскучивает одно занятие, ищу другое. Или оно само меня находит, не знаю. Потом внезапно обнаруживаю себя в середине турне, на записи альбома или как сейчас — с вами на съемках в Суррее.

— Шер, я вдруг поняла. Мне не кофе надо пить, мне нужно записывать за вами, — Аманда улыбается. — Это же энциклопедия жизни. Вы же легенда.

— Ну, знаете, за сто лет кое­чему я вынуждена была научиться, — Шер отпивает подостывший какао. — Но легенда? Дурацкое слово. Другое смешное определение «звезда эпатажа». Люди видят в моих поступках или нарядах попытку кого­то специально удивить. А это всегда только я. И в киноролях, мне так кажется. Внешне — тоже. Если бы я сделала то количество пластических операций, о которых писали… Только нос, губы и грудь.

С другой стороны, если я захочу пересадить грудь на спину, это будет только мое дело. Мне все равно, что подумают другие. Недавно вот взяла и удалила все татуировки. Первую я сделала в двадцать семь, и это было событие. Теперь они есть у всех и это…

— Скучно?

— Именно. И еще я не люблю, когда мне кто­то рассказывает, что что­то недопустимо. Почему нет? Этому меня научила мама, и еще тому…

Она не успевает закончить мысль, их прерывают: режиссер просит актрис идти на грим и переодеваться. Он начинает подготовку к сцене разговора за барной стойкой Руби Шеридан и ее внучки Софи.

…Мама Шер, Джорджия, до сих пор вспоминает, как потели ее руки, когда она ждала своей очереди в приемной врача. Рядом с ней сидела ее мать Линда, которая родила ее в тринадцать лет. Дочь вернулась к ней беременная, разведясь с Джоном Саркисяном после двух месяцев брака.

По дороге в клинику Линда, в которой текла кровь индейцев племени чероки, еще раз объяснила дочери, что с ребенком сделать карьеру актрисы и певицы будет сложнее, поэтому, когда дверь открылась и врач пригласил девятнадцатилетнюю девушку в кабинет, она решительно взобралась на кресло. Она очень хотела сниматься в кино… Решение сохранить дочери жизнь пришло в самый последний момент.

«Я не могу этого сделать. Мне все равно, что будет дальше. Я просто не могу», — выпалила она. Линда отправила ее обратно к мужу в Калифорнию, они снова поженились, и в мае 1946­го родилась Шерилин, имя которой было образовано из двух имен: Шерил, дочери любимой актрисы ее мамы Ланы Тернер, и имени ее матери Линды.