Героиня ноябрьского номера «Каравана историй» Оля Полякова в постсоветском шоу-бизнесе заняла нишу глупенькой кукольной блондинки — от нее ждут провокаций и пресловутой «женской логики». Она — гротескной воплощение русской красавицы, а ее песни — идеальный саундтрек для большинства личных драм и радостей многих женщин и девушек, симпатизирующих прямоте и непосредственности Суперблондинки.

Ее сценический образ так тщательно отработан и сплетен с ее личностью, что даже в паспорте она не Ольга, а именно Оля Полякова. Но не смотря на все ярлыки и неотъемлемые атрибуты образа «Суперблондинки всея Руси» Оля Полякова — реальный человек, реальная женщина: верная жена и строгая мать двоих дочерей. В ноябре «Караван историй» пытался узнать, что же скрывается за кокошником и шлепками.


В детстве я была почти полностью предоставлена самой себе, тем более что мама нередко уезжала с отцом в заграничные командировки: мой папа был дипломатом. Я выросла у бабушки, в поселке под Винницей. Впервые попала к ней в трехмесячном возрасте, когда маме предстояла сессия в мединституте. Бабушке было тогда сорок три года. По сути, я стала ее третьим ребенком после мамы и маминого брата, – третьим и самым любимым: она меня баловала, старалась дать все, что недодала своим детям. У нас с бабушкой была какая­-то особенная связь.

Лет с трех я целыми днями болталась на улице в компании мальчишек – почему­то у всех соседей были именно сыновья. Мы гоняли по полям, лазили в чужие сады за черешней, воровали кукурузу и горох. Я ничего не боялась и везде хотела быть заводилой. Неудивительно, что даже однажды получила сотрясение мозга.

Оля Полякова детские фото
Маленькая Оля Полякова на руках у мамы

Родители присылали мне из-­за границы посылки: одежду, пеналы, пластилин… Помните, какой при Союзе был пластилин? Вот это были настоящие пятьдесят оттенков серого! А иностранный продавался в пачках, как из­-под конфет, – розовый, ярко желтый, белый… Мама даже подписывала содержимое: «Не есть! Пластилин!». Еще у меня были красные люрексовые колготки, так что благодаря родителям я одевалась лучше всех в классе. Что, впрочем, не делало меня популярной среди мальчишек. Я поздно развилась – была худая, как палка, мальчики на меня не засматривались, да и мне это было неинтересно: лет в тринадцать мы с подружкой еще играли в куклы, гуляли с игрушечными коляс­ками по улицам. Я вам больше скажу: до двадцати пяти мне казалось, что все вокруг взрослые, а я маленькая.

Оля Полякова в 1987 году
Оля Полякова в 1987 году

Пока вы жили в Виннице с бабушкой, ваши родители по долгу службы много путешествовали. Вы, наверное, ужасно скучали по ним?

Конечно, скучала. И гордилась ими. Я же росла в семье врача и дипломата.

Мой дед по отцу был известным нейрохирургом, военным врачом, учился на одном курсе с Сенкевичем в питерской Военно­медицинской академии. Бабушка – акушер­­гинеколог. Мама всю жизнь проработала врачом­-педиатром во второй детской клинической больнице. И иногда ездила в командировки с отцом.

Папа, как я уже говорила, был дипломатом, тридцать семь лет проработал в испаноязычных странах. Был близким другом Фиделя Кастро, а также короля Испании Хуана Карлоса I. Папа владел шестнадцатью испанскими наречиями. В тридцать три года он стал самым молодым консулом СССР на Кубе.

Оля Полякова в детстве
Оле Поляковой 3 годика

Отец был полной противоположностью мамы: сдержанный, бесконфликтный, с ним невозможно было поссориться! Моя младшая дочь, Алиса, в этом отношении похожа на него. К сожалению, папа умер несколько лет назад после тяжелой болезни и Алиске не повезло пообщаться с дедом. А вот Маша его обожала. С дедушкой у нее были прекрасные отношения, он умел с ней договориться. В свое время у папы не было возможности видеть, как расту я, и вся его нерастраченная отцовская любовь досталась Маше. Они были очень классной парочкой.

В детстве приезд родителей был для меня подарком и лучшей наградой. Папу я почти не видела: он старался обеспечить семью и дать нам все самое лучшее. А вот мама сопровождала его в поездках не всегда и приезжала ко мне довольно часто. В такие дни я бежала домой из школы, чтобы поскорее ее увидеть. Она была такая красивая! Когда приходила за мной в школу, с макияжем, в крутых заграничных шмотках, все сбегались на нее посмотреть. Это было здорово.

Я не обижаюсь на родителей, хотя в детстве, конечно, мне хотелось, чтобы они чаще были рядом. Мы много говорили на эту тему, и ко мне довольно рано пришло осознание, что для абсолютного счастья человеку необходима в том числе и личная самореализация.

Оля Полякова в 1989 году
Оле Поляковой — 5 лет

Сейчас я понимаю маму, как никто другой. Я делаю карьеру и не могу проводить с детьми столько времени, сколько хотелось бы. Когда муж заводит разговор о третьем ребенке – он хочет мальчика, – я понимаю, что это было бы несправедливо по отношению к будущему малышу. Я даже не смогу кормить грудью из­за нехватки времени. Меня просто физически нет дома.

С одной стороны, мне жаль, что я упускаю многие моменты взросления Маши и Алисы. С другой – у родителей должна быть своя жизнь. Я считаю, что лучше иметь рядом состоявшуюся, спокойную, удовлетворенную маму, чем издерганную нереализованную истеричку.

Каждую свободную секунду я провожу с детьми. В отпуске и на выходных никогда не беру няню. Всегда с дочками отдыхаю сама. Свое отсутствие я стараюсь компенсировать усиленным вниманием и, естественно, подарками.

Оля Полякова с дочкой Машей
Оля Полякова с дочкой Машей в проекте «Берегите чувства», 2015 год

Есть мнение, что у работающих родителей нарушен контакт с детьми во взрослом возрасте. Это неправда! У меня с мамой невероятные отношения. И я делаю все, чтобы такое же понимание было у нас с Машей и Алисой. Я только сейчас стала понимать, как непросто было маме с моей требовательностью и бескомпромиссностью. Если одни идут к цели, не замечая препятствий, то я при этом еще и никогда не утруждалась лишними объяснениями, что и для чего делаю.

Был однажды случай. В летнее время, лет с пяти, мама меня всегда брала с собой в пионерлагерь. И вот как­-то я прибежала к ней в медпункт и говорю: «Дай мне белые носки!» Без подробностей. Быстро дай – и все тут! Конечно, по утрам мама меня одевала во все чистенькое-­беленькое, но вокруг был лес, и уже к обеду я была по колено в грязи. Стирали тогда вручную, и мама за мной просто никак не успевала. Вот и сказала, чтобы я ходила так до вечера, а чистые белые носки будут завтра.

Но я, ничего не объясняя, устроила скандал – кричала, рыдала, в итоге получила по заднице, с тем и ушла. Мама расстроилась, вышла на улицу и услышала, как где-­то недалеко сорванным, заплаканным голосом ее девочка поет «Выглянуло солнышко…». Вот так она и узнала, что у меня был концерт и мне нужна была «сценическая» одежда.

Вы так любили музыку, что готовы были на все? Насколько я знаю, вы самостоятельно и единолично приняли решение после школы поступать в училище…

О, это было гораздо позже. Сначала я самостоятельно записалась в музыкальную школу. К нам в обычную общеобразовательную пришли учителя из музыкалки, провели «прослушивание», я что-­то им спела, прохлопала ритм, и меня взяли. Мамы тогда рядом не было, а бабушку я просто поставила в известность, что теперь ей надо платить семнадцать рублей в месяц за еще одну мою учебу.

Осваивать фортепиано мне пришлось с помощью мела и крышки серванта, так как в первый год никому не пришло в голову купить мне инструмент! Так и играла – по нарисованным клавишам. Но уже во втором классе мне купили пианино «Украина», оно до сих пор стоит в нашей винницкой квартире.

Не могу сказать, что я обожала заниматься музыкой или мечтала связать с ней свое будущее. Бывало всякое: как и многие дети, я тоже часто отлынивала от занятий. Но стоило маме пригрозить, что мы продадим фортепиано и на его место поставим кровать, я начинала так усердно заниматься, что переигрывала руку.

Оля Полякова

Одно время я даже в гипсе ходила, так как не могла выработать систему. Ведь, чтобы сухожилия привыкли, дети должны заниматься хотя бы два часа в день, а я металась из крайности в крайность. Перед концертами могла по десять часов играть! Так и заработала травму руки. Сколько лет прошло, а она и сейчас на погоду иногда ноет, дает о себе знать.

А примерно в четырнадцать с половиной лет я поступила в музыкальное училище на дирижерско-­хоровое отделение. У меня был голос, я хорошо пела и интонировала, так что меня тут же взяли на единственное отделение, где был вокал. Вступительные экзамены я сдала самостоятельно, очень ответственно к ним готовилась и даже сама себе нашла репетиторов. Мама с отцом в это время были в Москве, а когда вернулись домой и я их обрадовала новостью о своем поступлении, пришли в ужас. Родные мечтали о другом будущем для своего ребенка. Мама вообще заявила, что меня ждет десятый­-одиннадцатый класс, а потом я поступлю в мединститут. Как это так, девочка, у которой в семье врачи и дипломаты, решила поступить в какое­-то музучилище? Понятно, что во всех интеллигентных семьях дети учатся музыке в школьные годы, но никто не связывает с ней свое будущее. Так думали и мои родители.

Оля Полякова подросток
13-летняя Оля Полякова с мамой, 1998 год

Мама вообще плохо себе представляла, что за профессия ждет выпускницу дирижерско-­хорового отделения. Поэтому она пошла в училище, полная решимости забрать мои документы. Но директор ее отговорил, рассказал, что я была первой в списке поступивших по числу набранных баллов. Так и началась моя музыкальная жизнь.

В студенческие времена я начала работать. Ох, видели бы вы, как я тогда выглядела. На все тридцать! Толстенные стрелки, губы ярко­красные, мушка над губой… Когда я с такой боевой раскраской шла фотографироваться на паспорт, мама кричала вслед: «Хотя бы мушку убери с лица, будешь жалеть!» Я гордо отвечала: «Ты ничего не понимаешь, я красивая!» Вот такой красоткой я и вышла на фото: волосы модного цвета «баклажан», плотный тональный крем, мамин бирюзовый костюм и ее же колье. В итоге я этот паспорт через год «потеряла»: на фотографию смотреть было стыдно.

В юности я изводила тонны косметики, без макияжа казалась себе уродиной.  носила мини, ботфорты выше колен, кожаное пальто, прическу в стиле «роковой женщины»

В пятнадцать лет по вечерам я пела в ресторанах, а утром работала в церковном хоре. В юности я изводила тонны косметики, потому что без макияжа казалась себе уродиной. Я носила юбку мини, сапоги­-ботфорты выше колен, кожаное пальто, прическу в стиле «роковой женщины», с локонами вдоль щек.

В ресторанах, по вечерам, все это выглядело органично. А вот когда я пришла в таком виде наниматься в церковный хор, меня, естественно, не приняли. Я очень расстроилась, ведь там платили пять гривен за одну попевку! Все дирижерско-­хоровое отделение так подрабатывало. Девчонки подсказали, что нужно смыть косметику. На следующий день утром я переоделась и пришла в церковь без макияжа. Меня даже не узнали и, конечно, взяли!

Оля Полякова
Оля Полякова в 18 лет

Так что в целом я зарабатывала больше, чем моя мама­-врач. И вообще, петь в ресторанах мне страх как нравилось, потому что это было не просто выступление, но и посиделки после с музыкантами. Да что там, меня все джазмены города знали! По пятницам мы ходили на джазовые «сейшены». И если училище – это была какая­-то рафинированная музыкальная жизнь, то здесь она оказалась самой настоящей.

Конечно, мне хотелось большего. Так что после Винницкого училища имени Леонтовича я поступила в Киевский институт культуры. Брат мамы, мой дядя, давно жил в столице и как-­то познакомил меня с Ириной Ковальской, которая стала моим первым продюсером. Она была директором KM Studio, фирмы, которая специализировалась совсем не на музыке, а на телепродакшене. Дядина компания строила им офис, и по каким­-то своим взаимозачетам они решили, что Ирина снимет мне клип. Я начала работать в этой студии, мы сделали несколько видео, записали первый альбом – в него вошел даже шлягер, по которому меня начали узнавать. Приглашали выступать на корпоративах и прочих мероприятиях.

Оля Полякова 16 лет
16-летняя Оля Полякова с мамой / Фото: instagram.com/polyakovamusic

Мы ездили по всей Украине, и Ирина платила мне за концерт пятнадцать долларов. Гонорар был слишком маленький, мне постоянно не хватало денег, я все время думала, как же мне подработать. В итоге параллельно начала работать еще – создала свое небольшое ивент-­агентство. И провела свой первый День города в Хмельницком с ребятами из моего же балета: мы пригласили всех топовых на то время украинских звезд. После мы организовывали праздники по всей Винницкой области и не только – так я начала зарабатывать настоящие деньги и купила свою первую машину – «пежо­307». Я стала независимой, как мне казалось, крутой девицей.

В это время я уже ушла из института культуры и поступила в консерваторию имени Чайковского. Мне захотелось серьезной музыки, было жалко четырех лет своего классического образования. Пошла на вокальное отделение. Так что в общей сложности только своему музыкальному образованию я посвятила девятнадцать лет.

Как вы познакомились с будущим мужем?

Меня пригласили выступить на мероприятии, и, как оказалось, это был день рождения Вадика. Он у меня известный меломан. У нас дома даже high­end­аппаратура стоит – занимает целую стену. Муж собирал ее девять лет: какие­-то ламповые предусилители, неведомые мне штуки… Для включения всего этого существует целая схема, потом нужно ждать, пока аппаратура прогреется, и лишь затем вкладывать исключительно лицензионный, выпущенный за границей диск. Другие эта техника не читает! И мои в том числе. Поэтому мою музыку муж дома слушать не может. Но вообще high­end – это невероятно классный звук, под винцо можно кайфануть, но нам не до этого в последнее время. Так что меломания Вадика закончилась с моим появлением в его жизни.

Оля Полякова с мужем
Оля Полякова с мужем Вадиком на отдыхе

Так вот, возвращаясь к знакомству: Вадик попросил, чтобы на его празднике выступала красивая певица с хорошим голосом. А вы знаете, в тот момент на эстраде по этим критериям была только одна артистка – я. При этом нам организаторы сказали, что выступление будет благотворительным и почти бесплатным, а петь я буду перед детками с кардиологическими проблемами. Приезжаю я, значит, со своим бэндом – и вижу этих «больных деток» за тридцать, в дорогих костюмах… Я сказала, что это хамство и выступать не буду. Вадим тут же пришел ко мне в гримерку, выяснил, что происходит, и рассчитался. Он поступил как настоящий дипломат.

В тот вечер Господь создал все необходимые спецэффекты, чтобы Вадик влюбился в меня с первого взгляда. На небе горел багровый закат, и, пока я пела, поднялся ветер, началась гроза. Молнии сверкают, мои волосы треплет ветер, а я пою… Как в клипе. Вадик любит вспоминать тот вечер: «Я до сих пор это вижу: гроза, ветер, и ты, в своем розовом платье, с такими ногами…»

В тот вечер Господь создал все необходимые спецэффекты, чтобы Вадик влюбился в меня: Молнии сверкают, мои волосы треплет ветер, а я пою…

В конце вечера он попросил номер моего телефона, и я почему­то дала, хотя обычно отказывала, – как­то он меня уговорил. В общем, мы начали общаться. Подолгу разговаривали обо всем на свете. И это было так чудесно, что вскоре мы уже не могли жить друг без друга. Это был блестящий словесный пинг­понг, шутка на шутке. Я подсела на него как на собеседника. Меня может пора­зить только мужчина с интеллектом и чувством юмора.

Известно, что женщина выбирает в мужья мужчину, похожего на папу. Вадик в этом смысле был похож на моего отца. Он «мистер решаю все вопросы».

Вадик взял на себя все проблемы. Через неделю после того, как сделал мне предложение, купил нам квартиру – с ремонтом, мебелью, даже с постельным бельем и полотенцами. И сам организовал свадьбу, я даже пальцем не пошевелила. Это был великолепный праздник, лучший в моей жизни. И, как я люблю шутить, наша дружба как­-то плавно переросла в мою беременность.

Оля Полякова с мужем

Он очень красиво ухаживал. Любую звездочку с неба был готов достать для дорогой Олечки. И за это я ему невероятно благодарна. Мужчину ценят по поступкам. Нет, я не имею в виду только готовность тратить деньги – хотя не каждый спешит расстаться и с деньгами ради любимой.

Вадик – человек слова и действия. Сказал – сделал. Никаких «может, завтра» или «давай подождем». Этим он меня покорил.

И какие же звездочки с неба Вадим был готов ради вас достать?

Вадик – мой самый большой поклонник и единственный человек, который с самого начала по­настоящему верил, что у меня все получится. Если бы кто­то сказал, что тернистый путь к успеху отнимет у меня около пятнадцати лет жизни, не знаю, согласилась бы я пройти его снова… Но Вадик никогда во мне не сомневался. Он поддерживал все мои начинания, я была его главным инвестиционным проектом. Он знал, что когда­нибудь я стану звездой. Муж верит в меня безмерно, и я ему за это невыразимо благодарна.

Возможно, поначалу все выглядело так, как будто он исполнял мои капризы: платил за выпуск альбомов и дорогущие клипы (сейчас я снимаю клипы в восемь раз дешевле),  оплачивал ротацию песен на радио, устраивал нужные знакомства – в частности, с Александром Ревзиным, главным режиссером «Новой волны».

он исполнял мои капризы: платил за выпуск альбомов и дорогущие клипы, оплачивал ротацию песен на радио, устраивал нужные знакомства

Александра Давыдовича просьба Вадика помочь мне с карьерой сначала позабавила: бывает, мол, друг старается ради жены. Но когда он узнал, что я девятнадцать лет училась музыке, оканчиваю консерваторию, его отношение изменилось. Он послушал мой диск и стал готовить меня к выступлению на «Новой волне». Любаша, которая на то время создавала хиты для Киркорова и Пугачевой, написала для меня целый альбом и песню для конкурса. Очень классную. Но хит не получился. Чтобы родился хит, нужна не только хорошая песня, но и точное «попадание» в артиста, гармоничный образ. Поэтому тот альбом до сих пор не опубликован, лежит «в столе».

Тот период времени, лет пять, вообще отличался тем, что я много работала «в стол»: мы снимали видео, которые никто не смотрел, я записывала песни, которые никто не слушал, и это вгоняло меня в страшную депрессию. Многие считают, что раскрутиться всегда можно, были бы деньги. Но это огромное заблуждение. Невозможно за деньги стать любимой певицей миллионов, это миф. Если песня не хитовая, ты в ней не органична, в твой образ не верят зрители и слушатели, то можешь хоть сто тысяч долларов вложить в ротацию – этого никто не заметит.

А что в это время происходило в вашей семье? Вы ведь родили дочку. Как это сказалось на вашем настроении?

Все стало еще сложнее. Думаю, у меня началась послеродовая депрессия. Я сходила с ума от разных тревог по поводу Машиного здоровья и безопасности. Я боялась, что ее сглазят, поэтому уехала с ней за город и просидела там безвылазно два года. То есть я­то не безвылазно – отказалась от грудного кормления через два месяца после родов и начала ездить  в Москву, записывать клипы и альбомы. Да и ко мне за город приезжали люди – педагоги, тренеры. Но Маша там жила постоянно и поначалу даже не видела детей своего возраста. Когда ей было два года, мы поехали на горнолыжный курорт всей семьей. В аэропорту Маша впервые встретила другую двухлетнюю девочку, и у нее случился шок: она обнаружила, что бывают люди ее комплекции и роста.

Полякова с дочерью

С Алисой, младшенькой, все было совсем по­другому. Первенец переворачивает все с ног на голову, ты пересматриваешь свои интересы и привычки в угоду ребенку, твоя жизнь бесповоротно меняется, и уже никогда не будет так, как прежде. А второй ребенок – это просто еще один ребенок, он спокойно встраивается в семейную систему.

Мои страхи по поводу Маши не ограничивались возможностью сглаза. Мне казалось, что дочку нельзя кормить ничем из того, что продается в Украине. Детское питание и воду мне присылала подруга из Германии. Потом я устроила на даче грядки, завела козу… Развела бурную деятельность. Благодаря старшему ребенку у меня теперь большое хозяйство, я вошла во вкус, и увлечение перекинулось на всю семью: нам захотелось есть овощи со своего огорода, иметь свое молоко, йогурты, творог, сыры. Я обзавелась знаниями в производстве сыра, могу рассказать технологию изготовления любого из знаменитых сыров. Делаю гауду, пармезан, чеддер, рокфор, горгонзоллу, бри, камамбер, шевр с белой плесенью, моцареллу… Самая вкусная на земле моцарелла – та, которой полчаса от роду, ее невозможно купить в магазине.

Оля Полякова с дочерью
С Машей в Риме в 2015 году

Сыропроизводством я занимаюсь лично. Подогреваю молоко, добавляю закваску и сычужный фермент, жду, пока наберет кислотность, кладу в форму. Для твердых сыров мне сделали пресс – две двери от старой кухни, которые надеваются на четыре штыря. Сыр прессуется два­три дня, потом обсыхает. Для дозревания и хранения есть специальные холодильники. Но профессиональный сырный холодильник слишком дорогой и мне не нужен. Поэтому я покупаю обычный, приходит мастер и ломает терморегулятор так, чтобы температура внутри была десять градусов (для твердых сыров) или тринадцать­четырнадцать (для мягких). У меня два холодильника, целая лаборатория, голубая плесень, белая плесень… Это очень творческий процесс!

Оля Полякова с детьми
Оля Полякова с дочерьми

Готовить я тоже очень люблю, обожаю экспериментировать, делать разные блюда. Равиоли и макароны делаю вручную, на итальянской механической машинке, тесто замешиваю из итальянской муки и домашних яиц. В мороженице готовлю мороженое и сорбеты. Часто готовлю по ночам. Я перевозбуждаюсь на концертах и потом долго не могу уснуть, у меня серьезная проблема со сном. Чтобы успокоиться, я занимаюсь домашним хозяйством. Но поскольку гладить, стирать или убирать я ненавижу, то занимаюсь готовкой. Могу в четыре утра заправить мороженицу, сделать сорбет, поставить сыр. После серьезных гастрольных марафонов я сначала немножко отсыпаюсь, а потом опять­таки иду творить на кухню. Это мой вид отдыха.

Одно время я увлекалась декупажем – за два года задекупажировала весь дом: стены, беседки, мебель. Но это прошло, а к кулинарии интерес только растет. Думаю, я когда­нибудь сделаю собственную кулинарную передачу.

Давайте вернемся в прошлое – в те годы, когда Маша была маленькой. Чем закончилось ваше сотрудничество с Ревзиным?

Когда Маше было года три, я записала песню с группой «Чай вдвоем» – она, кстати, неплохо «стрельнула» в России. Но в целом мне был не интересен образ серьезной лирической певицы с грустными глазами, несмотря на то что я действительно классная лирическая певица, с большим вокальным диапазоном. Для такого амплуа я была слишком молодая. Невозможно петь лирические песни, не пережив личной драмы, разочарований… Артист должен созреть для лирического материала, накопить внутри определенный душевный и эмоциональный багаж.

Я Придумала Суперблондинку, безбашенную дурочку, которая привлекает именно комедийностью, эпатажем и провокационностью образа

А я в жизни приколистка, артист разговорного жанра. Меня считают душой любой компании, я хорошо рассказываю анекдоты, травлю байки. И так было всегда, с самого детства. Маме даже было неловко иногда, поскольку я постоянно старалась всех рассмешить. На уроках препиралась с учителем, весь класс ржал, а меня выгоняли в коридор…

Так вот, в какой­то момент своей карьеры я решила «облегчить образ». Придумала Суперблондинку, безбашенную дурочку, которая привлекает именно комедийностью, эпатажем и провокационностью образа. И это дало свои плоды: я «зашла в телевизор», стала популярным телеперсонажем, меня приглашали в ток­ и реалити­шоу. Я записала альбом «Суперблондинка», но большого успеха он мне, как певице, не принес. Получилась подмена понятий: все знали, кто такая Оля Полякова-Суперблондинка, но никто не понимал, чем конкретно она занимается.

58179983170000c5045bad65

Зато в талант­шоу моя карьера стремительно развивалась. Я выиграла проект «Народная звезда» на канале «Украина» и приняла участие в шоу «Зірка плюс зірка» в паре с Жориком Делиевым. Мы шли к победе, все это видели. Но я была уже основательно беременна вторым ребенком. А с Жориком у нас сложились довольно непростые отношения.

Дело в том, что любой конкурс или проект, в котором я участвую, я должна непременно выиграть. Такой уж у меня характер: болезненно переношу неудачи. И когда я иду к победе, то не жалею ни себя, ни окружающих – пру напролом. А другие артисты на такие проекты приходят получать фан, удовольствие. И Жорик, естественно, тоже. А я капала ему на мозги, требовала репетировать с утра до ночи.

В какой-­то момент он сказал: «Оля, я не хочу репетировать!» Мы поссорились, я рыдала, истерила. Представьте: беременная баба, со своими гормонами, кричит на Делиева, как безумная. Он пытался отмахнуться: «На сцене все сделаем». Я кричала: «Ты сумасшедший, у нас же финал!» В итоге я довела себя до того, что у меня подскочило давление и была угроза срыва беременности, я попала в больницу. Но даже там просила врачей: «Быстренько сделайте мне капельницу, и я побегу».

Оля Полякова
Киев, 2015

Врачи сказали мужу: «Если она сейчас уедет, мы ни за что не ручаемся. Может начаться кровотечение прямо на сцене. Нужно расставить приоритеты». Вадик сел рядом и говорит: «Оля, ты взрослая женщина, у тебя второй ребенок. Ты можешь как­то одуматься?»

И тут зазвонил телефон. Это была продюсер шоу, которая сказала: «Никто тебя ждать не будет, уже четыре утра. Выбирай, что для тебя важнее». Меня так возмутила эта фраза! Я как будто очнулась и спросила себя: что я делаю, разве может быть что­то важнее, чем ребенок? Я произнесла в трубку: «Не ждите меня», отключила телефон и больше туда не приехала.

Оля Полякова "Караван историй" 2016

Алисе пришлось пережить много приключений еще в материнской утробе…

Да, это правда, я свою Алиску просто вымучила. Ужасно боялась, что меня забудут, если я хотя бы на девять месяцев уйду со сцены. Ведь такое уже случалось раньше. Когда моя карьера «провисла» и я на три года ушла из шоу­бизнеса (между рождением Маши и Алисы), публика забыла обо мне совершенно, как будто меня и не было никогда. Поэтому, вернувшись, я истерически боялась потерять хотя бы день, не говоря уже о месяце. И будучи на девятом месяце беременности, снималась в реалити­шоу, вела концерты, провела восьмичасовой марафон в Ялте в День города – все восемь часов на ногах.

Но когда произошла эта история с шоу «Зірка плюс зірка», что­то во мне перевернулось. Я поняла, что не готова больше положить все на алтарь карьеры. Перестала хотеть так сильно и мучительно. И именно в этот момент, когда я расслабилась, вдруг раз – и открылись двери, Вселенная подарила мне то, о чем я так мечтала. Это были «Шлепки», которые пришли ко мне, когда Алиске было пять месяцев.

Оля Полякова с дочками Машей и Алисой
Оля Полякова с дочками Машей и Алисой

Мы отдыхали в Эмиратах. Виталий Таран, автор песни, прислал мне ее по электронной почте с припиской: «Мне кажется, это ваша песня». Я послушала и подумала: «Боже, какой кошмар, я никогда не стану это петь!» И ответила Виталию: «Предложите Сердючке, это не моя песня».

Прошел год. Я начала работать с Михаилом Ясинским – моим нынешним продюсером. Вместе мы придумали кокошниковую историю. Мы тогда дружили с Россией, на украинском телевидении страшно любили русских артистов, всячески их вылизывали. Во всех телепроектах, где я участвовала, были и российские звезды. Их кормили в ресторане, возили на лимузине. А украинским артистам не платили гонорар, кормили на общей кухне… Русских ценили больше. Мы должны сейчас признать это, хоть нам и неприятно, но иначе мы не сможем измениться.

Но тогда еще с Россией все было хорошо. Итак, мы придумали russian style и одноименную песню, сняли юмористический клип с Олей Поляковой в кокошнике, его охотно начали крутить. Яркий образ всем запомнился, на YouTube клип посмотрели миллионы людей.

Чтобы снять клип «Шлепки», я взяла в долг 20 тысяч долларов. Песня звучит из каждого чайника, а на гастроли не зовут, как деньги отдавать – непонятно

И однажды Миша пришел ко мне со словами: «Оля, я нашел тебе хит!» – и включил «Шлепки». Я начала истерически ржать: «Ты сумасшедший, я год назад от нее отказалась!» А он ответил: «А вот и зря!»

Мы записали эту песню. С финансами у меня уже были проблемы. Года за два до этого Вадик сказал мне: «Давай­ка ты, пожалуй, дальше сама» – и больше мне денег на музыкальную карьеру не давал. Я понимала, что из­за кризиса его дела действительно идут не лучшим образом, поэтому не обижалась. На самом деле это было лучшее, что Вадик мог мне сказать: его слова послужили мощным стимулирующим «пинком».

Чтобы снять клип, я на месяц взяла в долг двадцать тысяч долларов. Сняли, запустили – и сидим, ждем. Месяц прошел, в начале июня я позвонила тому, у кого брала взаймы, и попросила отсрочку до июля, потом – до августа… Песня звучит из каждого чайника, на всех пляжах, а концертов нет, на гастроли не зовут, как деньги отдавать – непонятно.

Наконец наступил сентябрь… и в мою жизнь пришел успех, начались гастроли. За месяц я расплатилась с долгами, а гастроли длятся по сей день.

Оля, а как теперь с кокошниками? Сейчас русский стиль не очень­-то популярен по понятным причинам.

Я от них отказалась, но почему­то мало кто это видит. Я настолько сжилась с этим образом, что зрители любой убор на моей голове воспринимают как кокошник. Фактически теперь этот предмет ассоциируется не с Россией, а с Олей Поляковой. Журналисты называют это «Полякова­-стайл».

Оля Полякова
Фото: polyakova.com.ua

На самом деле, когда началась война, я поняла, что не могу ходить в русском кокошнике. Я надела на голову наш герб – корону в виде трезубца – и ходила с ним, как Верка Сердючка со звездой. Или вот в клипе «О боже, как больно» у меня на голове убор из перьев. Но все равно это тоже называют кокошником. Мне от него никуда не деться.

Оля Полякова «О боже, как больно»
Образ Оли Поляковой в клипе «О боже, как больно»

С Россией мне пришлось, что называется, решать вопрос. Дело в том, что папа в последние десять лет своей жизни преподавал в Москве, в дипломатической академии, и мама после смерти отца осталась там жить. У меня в России хорошо развивалась карьера, и мне пришлось сделать сознательный выбор – отказаться от гастролей, приносивших хорошие деньги. Просто потому, что это невозможно и недопустимо во время войны. Хотя я прекрасно понимаю артистов, которые продолжают там давать концерты. Когда закусываешь удила и столько лет тратишь, чтобы попасть в эту обойму, а потом оказывается, что туда уже нельзя, – ты продолжаешь по инерции туда скакать.

Но я завоевала действительно народную любовь, очень ею дорожу и не готова закрывать глаза на то, что происходит в отношениях наших стран. В итоге я перестала ездить в Россию, даже чтобы навестить маму, теперь она приезжает сюда, а не я к ней.

Но несмотря на то, что в Россию вы ездить перестали, все равно в Киеве бываете не слишком часто. По дочкам очень скучаете, балуете их по возвращении с гастролей?

Да, я жалею, что у меня нет времени наблюдать, как они растут, отмечать их успехи, новые умения… Недавно обнаружила, что Маша отлично знает, когда началась и закончилась Вторая мировая война, кто ее начал. А Алиса вдруг начала читать, а ведь я не выучила с ней ни одной буквы.

Конечно, я участвую в обсуждении всех важных вопросов: чем и где будут заниматься дочки. Они у меня загружены по полной программе. Маша учится в музыкальной школе полного цикла, занимается французским и английским языком, рисованием, верховой ездой, а также плаванием.

Далеко не все это доставляет ей удовольствие. Рисовать она любит, а вот музыку терпеть не может. В отличие от меня, для которой музыкальная школа была личным выбором, для Маши это родительское требование. Но у нее есть данные, я это вижу, поэтому у нее просто нет выхода. И младшая тоже обязательно будет заниматься музыкой. Станут они потом музыкантами или нет, может, никогда больше и не сядут за инструмент, но музыкальную школу окончить обязаны.

Оля Полякова с детьми в Диснейленде
Оля Полякова с детьми в Диснейленде

Алису я пока отдала на художественную гимнастику в школу Ирины Дерюгиной, ее сразу же взяли: у нее отличные данные, прекрасная растяжка от природы. С одной стороны, ей нравится, как девочки красиво выступают с ленточками и мячиками. С другой, растяжка – это больно, и трудиться дочь не хочет. Но вот что делать – не заставлять? Не знаю, ответа у меня нет.

Маша одно время совсем не хотела заниматься верховой ездой: было тяжело и страшно, особенно после того, как упала и сломала руку. Несколько лет она не садилась в седло, а сейчас снова вернулась к этому, причем в охотку, с удовольствием. У нас за городом своя конюшня, три коня, мы все занимаемся. Младшая вообще верхом сидит с рождения, даже без седла катается. «Коня на скаку остановит, в горящую избу войдет» – это про нее.

А еще она хитрюга, как Вадик. Всегда соглашается, но делает по­своему. Например, когда я велю убрать в комнате, Маша сразу становится на дыбы: «А почему я? А почему сейчас? Это несправедливо! Я не буду!» А Алиса улыбнется и ответит: «Да, мама, конечно. Через полчаса». В точности как Вадик. Он на любой вопрос отвечает «да». «А мы будем это делать?» – «Да». – «А ты мне купишь?» – «Да». – «А когда?» –  «Скоро».

Жизнь с таким уравновешенным человеком, конечно, изменила и меня. Раньше мы были типичной сицилийской семейкой. Во время ссор я расколотила целый сервиз Villeroy & Boch. Постоянно закатывала какие­то истерики в стиле «сама придумала – сама обиделась». Сейчас я таких вещей, конечно, не делаю.

мы с мужем поменялись ролями: Теперь я На все сама зарабатываю. Муж тяжело вкалывал с 13 лет, и сейчас у него почетная пенсия

Раньше я любила стремительную езду, быстро водила машину, каталась на лыжах так, что, когда съезжала с горы, у меня от скорости замерзали сопли. Я просто обязана была прикатить к финишу первой и вообще не тормозила. Но с появлением детей стала совсем другой. Мы с Вадиком ездим со скоростью восемьдесят километров в час, я запрещаю мужу обгонять грузовики, которые дымят нам в лицо, потому что с нами в салоне дети. Велю всем пристегнуться, и вообще желательно ходить пешком.

Вадик тоже изменился, но в другую сторону. Он был уравновешенным, а стал более эмоциональным. Когда мама присутствует при наших ссорах, это ужасно забавно. Я кричу ей: «Ну скажи ему!» Вадик тоже кричит: «Скажите своей дочери!» Мама отмахивается: «Боже упаси, я в этом не участвую, вы же стали совершенно одинаковыми!»

А еще мы с мужем поменялись ролями. Теперь я «миссис решаю все проблемы». Я организую отдых, быт, ремонты и стройки. На все это сама зарабатываю. Вадик расслабился. Он тяжело вкалывал с тринадцати лет, и сейчас у него что-­то вроде почетной пенсии. Он занимается детьми, получает от этого удовольствие. Он стал отцом в возрасте хорошо за тридцать, а это совсем не то, что стать родителем в двадцать один, когда ты сам еще ребенок, как это случилось со мной. Я ему даже немного завидую.

Оля, то, как вы рассказываете о семье, делает ненужным вопрос о том, счастливы ли вы. А есть что-­то, что вы хотели бы изменить?

Единственное, что мне хотелось бы изменить, – это соотношение работы и свободного времени. Я мечтаю, что лет через десять мое имя станет брендом. Сейчас этот бренд – я сама, без меня все рассыплется. Но я надеюсь, что со временем имя и образ станут моим капиталом, начнут приносить пассивный доход – например, за счет создания линии одежды или сыра «Оля Полякова», как это делается на Западе.

Впрочем, я и сейчас совершенно довольна своей жизнью. Я не ковыряюсь в себе, чтобы найти ответ на вопрос: «Как было бы, если бы что­то сложилось по­другому?» Моя жизнь не безоблачна, но я научилась получать удовольствие от того, что у меня есть и что меня окружает. Это мое самое ценное качество, способность, которую я переняла у мужа. У Вадика не бывает плохого настроения. На вопрос «Как дела?» он всегда отвечает: «Шикарно!» Конечно, у каждого человека и в любой семье могут возникнуть проблемы, но повод для счастья есть всегда.

Оля Полякова


Интервью с Олей Поляковой было опубликовано в журнале «Караван историй», ноябрь, 2016

Присоединяйтесь к нам в Facebook, Twitter, Instagram или Вконтакте и всегда будьте в курсе самых интересных новостей шоубиза и материалов журнала «Караван историй»