Вы с детства были таким рассудительным?

У меня было прекрасное детство. Я родился в Заполярье, на Севере – в Якутии, это республика Саха, в горном поселке Батагай Верхоянского района. Помню трескучие морозы и постоянный туман. Мама рассказывала, как она меня различала в роддоме. Ночью прибегала в бокс, где лежали новорожденные, и искала меня: якут, эвенк, якут, беленький – о, мой. Забирала к себе на ночь и грела. Якуты же привычные к такой температуре, а мы нет.

1986 г.

В садик я не ходил. Морозы были до минус пятидесяти восьми градусов. Полюс холода все же. Мой отец на работу шел в большом теплом тулупе, оленьих унтах, чтобы не замерзнуть. Мне кажется, на Севере могут жить только смелые, бесстрашные, самоотверженные люди, ну и северные народности: они к этому привычны.

Так что моим «садиком» был старший на пять лет брат Дима. Он со мной нянчился, пока родители работали. Помню, было мне пять лет, маленький, глупенький, дома скучно. Что интереснее всего ребенку? Огонь. Думаю, зайду-ка я в шкаф, там же темно.

Взял коробок спичек, зажигаю, наслаждаюсь огнем, и вдруг спичка падет на большой матрац. Он, естественно, начинает быстро тлеть. Я от испуга выскакиваю из шкафа и думаю: дай-ка закрою, может, само погаснет. Закрываю шкаф и ухожу. Надо сказать, что квартира у нас была новая, благоустроенная, с огромным врезным шкафом.

2006 г.

Слава богу, Дима вовремя заметил. Можно сказать, он спас жизнь мне и себе и квартиру сберег. Открыл шкаф, а оттуда уже огромные языки пламени! Вот тогда я увидел то, что хотел, – яркий огонь. Вокруг пламя, дым, Дима ведрами тушит пожар, а я просто стою, завороженный зрелищем. Брату было всего десять лет, но он у меня всегда был серьезным парнем, не таким беза­лаберным, как я. Да и сейчас – я в артисты пошел, а он у меня химик-биолог.

Когда папа с мамой пришли, были в ужасе. Отругали, конечно. Но мои родители – очень мудрые люди, никогда физически нас не наказывали, всегда старались словесно объяснить, давали подсказки, без ультиматумов. Естественно, это лучше, чем рукоприкладство, которое потом приносит травмы во взрослой жизни. Наверное, родители это понимали и никогда не били нас с братом.

Они работали в местном Доме культуры. Отец – директором, а мама – старшим методистом. На Север уехали по контракту. Время было сложное, жить молодой семье было трудно. Вот и уехали в поиске лучшей судьбы. «Северную» зарплату нельзя было сравнить со здешней. Здесь – сто сорок рублей максимум, а там – сразу пятьсот – семьсот плюс «северные» надбавки, и так до тысячи доходило. За отличную работу моим родителям дали новую квартиру со всеми удобствами. В условиях Севера это было просто шикарно.

С родителями, 2017 г.

Встретились мои родители в Одессе, в училище культуры. Для нашей семьи Одесса – знаковый город. Здесь они полюбили друг друга, поженились и уже сорок пять лет живут душа в душу. Потом была учеба в Киевском институте культуры. После учебы было распределение. Многие хотели остаться в Киеве, только для этого нужна была городская прописка. Друзья предлагали разные манипуляции – фиктивный развод, фиктивный брак, и все, кажется, будет в шоколаде. Но это не о моих родителях. Они честные и бескомпромиссные люди, а тем более любили друг друга. Так их судьба и забросила на Север.

А в 1991 году, с развалом СССР, из чувства патриотизма, боясь остаться за границей, наша семья вернулась в Украину. Город Шепетовка Хмельницкой области – это родина моего отца. Родители начали поднимать культуру. Уже здесь, в Шепетовке, работали в городском Доме культуры. Отец был главным режиссером всех массовых праздников в городе, тематических вечеров, концертов. Мама организовала молодежный театр «Браво», который вскоре получил звание народного.

Многим талантливым и образованным людям перестройка сломала судьбу

Помню постоянные концерты, вечера, всеукраинские конкурсы. В Очакове есть фестиваль аматорских коллективов «От Гипаниса до Борисфена». И каждый год мама вывозила туда свой театр. А я же сын, меня нужно как-то на море оздоровить, так что мама брала меня в подтанцовку – и маме помогал, и на море отдыхал.

Я постоянно находился в атмосфере творчества и любви к искусству. Многим талантливым и образованным людям перестройка жестко корректировала судьбу. Сломанные судьбы – это очень страшно. Когда взрослеешь, понимаешь это все отчетливее. Считаю, что перестройка сломала судьбу моих родителей. Я это говорю не потому, что они мои родители. Это не комплекс сына. Если бы дать таким людям те возможности, которые есть у меня, они бы добились гораздо больших успехов.