В азиатских фильмах часто показывают изнурительные тренировки в шаолиньських монастырях. Пекинская опера вполне может переплюнуть эти занятия по сложности.

Ученики вынуждены вставать с рассветом и тренироваться до глубокой ночи. За непослушание, плохо выполненные упражнения – суровое наказание. Раньше учитель мог запороть до смерти нерадивого ученика, и это считалось в порядке вещей.

Жизнь – как в казармах, никаких излишеств. Школа обеспечивала только скудную еду и жесткую койку, ведь роскошь – главный враг дисциплины.

Первые годы малышу Чану приходилось нелегко. Он ненавидел эти проклятые тренировки, он ненавидел своих родителей, которые посмели его бросить.

«У нас едва хватало еды, наша одежда светилась дырами, упражнения изматывали, а учитель мог наказать нас в любой момент».

Промофото картины «Кунг-фу панда», 2008 г. В оригинале Джеки Чан озвучил Мастера Обезьяну

Учителя он, кстати, ненавидел особенно. Уезжая, родители уговорили мастера Ю взять их ребенка в «приемные» сыновья. На деле это означало, что Чану доставалось больше всех, особое отношение предполагало тренировки повышенной сложности. А расплата за неудачи отзывалась на всей группе учеников.

Но именно эти злость и ненависть придавали Чану новые силы. В какой­то момент он осознал, что его эмоции – это его вечный двигатель и, если их направить в нужное русло, он добьется успеха.

При пекинской опере была труппа из лучших учеников, называвшаяся «Семь везунчиков». Студенты выезжали на гастроли и даже получали за это какие­то карманные деньги. Чан стал одним из постоянных ее участников. И эта же труппа подарила ему друзей и коллег, с которыми он потом начал свою актерскую карьеру.

Ученикам в последние годы обучения позволялось сниматься в фильмах. Гонконгский кинематограф набирал обороты. Пока в коммунистическом Китае кинопроизводство полностью контролировалось и цензурировалось партией, в британской колонии бесконечно снималось жанровое кино.