Это был тот случай, о котором говорят «проснулась знаменитой». Но когда в харьковском аэропорту меня встретили оркестр, телекамеры, журналисты с диктофонами и море цветов, от смущения я просто не знала, куда деваться. Дома родители устроили пир в мою честь. Из вежливости я выслушала тосты, выпила бокал минералки (мысль о шампанском даже в голову не приходила) и ушла в свою комнату. А утром как ни в чем не бывало отправилась на очередную тренировку.

Между тем мне звонили, приглашали на интервью, встречи, вечеринки. А меня это так напрягало! Да и моему тренеру не нравилось. «Тебе надо работать дальше, а вся эта суета отвлекает», — говорила Нина Федоровна. Думаю, она слегка ревновала меня к успеху. Ведь в «черном» труде спорт­смена есть немалая доля усилий тренера. И когда олимпийцу достаются все лавры, а тренер остается в тени, ему становится обидно.

Тем более что я говорить никогда не умела, а Нина Федоровна справлялась с этим отлично. Если я была склонна затушевывать самые яркие события, то она приукрашала даже незначительные эпизоды. Скажем, когда мы приехали в Америку на сборы, спонсоры выделили нам для тренировок элитный фитнес-клуб, членом которого был сам Буш. Так вот, вернувшись домой, Нина Федоровна стала рассказывать всем, как мы плавали чуть ли не бок о бок с президентом. Хотя на самом деле мы с ним даже ни разу не встретились.

— Все ваши регалии и награды приносили какую-то прибыль?

— После первой Олимпиады спонсоры подарили мне автомобиль Suzuki. Это было первое солидное авто в нашей семье — до этого мы покупали маленькие, подержанные. Ездить на нем стал папа. На тот момент у меня еще не было прав. А следующие Олимпийские игры принесли мне не только машину, но и квартиру в Киеве.

Все заработанные деньги я отдавала родителям. Себе оставляла лишь небольшие суммы. Но они быстро заканчивались: не доиграв в детстве и не пофорсив в юности, я могла увидеть дорогую игрушку или красивое платье и тут же купить. Однажды вышел такой курьез. Приятель пригласил меня на день рождения. Я начала собираться, но обнаружила, что мои деньги закончились. Стала искать родительские — подарок-то надо купить — и не нашла. В итоге осталась дома.

— Привыкнув к славе, наградам, почестям, как же вы решились уйти из большого спорта?

— Поняв наконец-то, что ничто не может сравниться с женским счастьем, я шла к этому решению два года. К тому же к двадцати двум годам у меня накопилась просто нечеловеческая усталость. И перед второй Олимпиадой в Афинах я дала себе слово: жить в таком бешеном ритме больше нельзя — если выиграю золото, возьму тайм-аут! По правде, тренер и родители были озадачены. Они прекрасно понимали: любой перерыв в тренировках чреват потерей формы. Однако останавливать меня не стали. Ведь кроме Олимпиад, я принимала участие в массе чемпионатов, турниров и везде побеждала. Это требовало не только колоссальных физических усилий, но и огромных нервных затрат. А ведь я была еще совсем девчонкой, а не железным роботом.

Свой «план по Афинам» я перевыполнила: не только завоевала две золотые медали, но и была признана лучшей пловчихой года в мире. Получила спортивный «Оскар», звание «Герой Украины» и прозвище «Золотая рыбка». Все, подумала, отдых я честно заслужила! Но вот, помню, проснулась на следующее утро — и ощутила легкое замешательство: как это — не надо подхватываться, мчаться на тренировку. Выходит, впереди весь день, и я могу делать что хочу? Осознав это, я блаженно улыбнулась и снова уснула…

«…читала в Интернете: «Яне Клочковой не помешало бы заиметь стилиста» — и так расстраивалась!»

С того дня моя жизнь кардинально изменилась. Я отсыпалась, смотрела телевизор, слушала музыку, «висела» в Интернете, общалась с родителями, гуляла по городу. Словом, пыталась наверстать упущенное. И спустя месяц подумала: Боже, как я только вынесла эти двенадцать лет?! И если бы в тот момент какой-то маг пообещал: «Вернешься к прежнему образу жизни — выиграешь еще пять Олимпиад», — я бы не двинулась с места.

Плавание перестало быть для меня смыслом жизни, хотя я продолжала им заниматься: полгода тренировалась в Америке, принимала участие в чемпионатах. Но у меня появилась и масса других интересных занятий: я писала книгу о спорте и своей карьере, учила английский и даже собиралась поступать в ­Дипломатическую академию.

А кроме того, я работала вице-президентом Фонда поддержки молодежного и олимпийского плавания. Открывала бесплатные школы плавания для детей и всячески пыталась поднять уровень развития этого вида спорта в стране.

— А еще вы с головой окунулись в светскую жизнь…

— Я никогда не стремилась стать светской львицей, не пропадала на дискотеках, не засиживалась до утра в ночных клубах. Просто мне было любопытно посмотреть на «параллельный» мир, закрытый для меня прежде на семь замков. И потому я перестала отвергать приглашения на вечеринки, презентации и прочие светские мероприятия.

Не скрою, мне нравилось общение с известными людьми. Хотя благодаря спорту я была лично знакома со многими мировыми знаменитостями: принцем Монако, исполнителем роли Бонда Джеймсом Муром… Но в качестве спорт­сменки, пусть даже очень известной, я чувствовала себя слегка скованно. А вот уйдя из спорта, позволила себе расслабиться. Как выяснилось, в светском обществе есть много милых интеллигентных людей. Хотя прожигатели жизни, для которых светская жизнь — единственный способ существования, меня поражали. Привыкнув всю жизнь трудиться, я не могла понять и оправдать праздность.

А как напрягал меня выбор вечернего платья, обуви, сумочки! «И чтобы все от Dolce & Gabbana, Gucci и Louis Vuitton, а то будешь белой вороной!» — инструктировали подружки. Я противилась этому изо всех сил. Но проскользнуть мимо камер не удавалось. Наоборот, меня показывали с ног до головы крупным планом. А наутро я читала в Интернете: «Яне Клочковой не помешало бы заиметь стилиста» — и так расстраивалась!

Яна Клочкова

— Именно в этот период у вас начался роман с известным автогонщиком Алексеем Мочановым?

— Может, это прозвучит нескромно, но Лешино восхождение к славе началось после знакомства со мной. А в то время он работал спортивным комментатором и был мало кому известен. Мое же лицо мелькало на ТВ, в газетах, журналах. Меня узнавали, просили автографы. Но если меня такая бешеная популярность просто угнетала, то на Лешу она действовала как допинг.

Помню первое ялтинское авторалли, вечер в честь этого мероприятия, Леша в роли ведущего. Желая показать всем, что его девушка — сама «Золотая рыбка», Мочанов вызвал меня на сцену и попросил награждать победителей. А когда мы с ним ходили по автопарку, с нескрываемым удовольствием отвечал на вопросы журналистов, не понимая, почему я их избегаю.