Наш роман был странным с первого дня. А познакомились мы так. Однажды я пришла с сестрой в кафе посмотреть спортивный телерепортаж, а Алексей там уже сидел с друзьями. Меня все узнали. Но если Лешин друг сразу бросился к нашему столику, то Алексей лишь обронил в конце вечера что-то вроде: «Смот­рите мои репортажи». «Не знаешь, кто это?» — спросила я сестру и уже через пять минут забыла о своем вопросе.

Прошло полгода. И вдруг приходит SMS: «Вы смотрите мои репортажи?» «Откуда у вас мой номер и вообще вы кто?» «Конь в кожаном пальто!» — «остроумно» ответил Алексей. Однако неожиданно для себя самой я ответила ему в том же духе. С этого и начался наш «мобильный» роман. Леша засыпал меня эсэмэсками даже в Америке, где я полгода была на сборах: шутил в своем духе, поддерживал, предлагал встретиться на родине.

И вот возвращаюсь я домой и получаю очередное сообщение — мол, я сейчас в таком-то кафе, смотрю ралли. Удивив себя во второй раз, наряжаюсь, крашусь и впервые в жизни еду на встречу с мужчиной. «С Богом!» — пошутили вдогонку двое моих коллег, с которыми я от волнения поделилась новостью, и посадили в такси.

Наконец захожу в кафе. И что бы вы думали? Многие посетители (а там были одни мужчины) тут же бросились ко мне, а Алексей лишь удивленно взглянул и не двинулся с места. Хотя я видела: он весь вечер наблюдал за мной! Не дождавшись от него знаков внимания, я ушла. Но расстроилась только слегка — подумала: кто знает, может, так и должно быть на первом свидании. К тому же тогда я еще не испытывала к Алексею особых чувств.

А тут как раз хороший знакомый, работавший в правительстве, познакомил меня со своим сыном — и я начала с ним встречаться. Мы нравились друг другу. И когда его семья пригласила меня слетать вместе с ними в Египет, я согласилась. Отдохнули мы прекрасно, и парень тот был симпатичным. Но не сложилось. Лешины эсэмэски радовали меня больше, чем живое общение с новым знакомым.

А с Алексеем я встретилась только спустя еще полгода телефонного общения. Летом поехала с друзьями в Крым, а он вдруг примчался ко мне на своей «Хонде» и увез в Киев.

Та поездка — одно из самых ярких впечатлений моей жизни. Потрясающие крымские пейзажи сменялись картинка за картинкой, воздух был тягучим и сладким, благоухание трав проникало в каждую клеточку, а Леша о чем-то вдохновенно говорил, обнимая меня правой рукой… Тогда у него еще не было звездной болезни, он был со мной искренен и открыт. Хотя, может, мне это только казалось? Но как бы то ни было, мы не ехали, а словно летели по трассе — влюб­ленные и радостные. Леша демонстрировал недюжинные навыки управления машиной — и мы хохотали, как дети. Вот оно, счастье! — думала я, ощущая себя героиней любимых женских романов.

13732102_1574268266203179_1236102621_n

— Родителям сообщили, что в вашей жизни появился любимый?

— Узнав, что я встречаюсь с разведенным мужчиной, старше меня на тринадцать лет, у которого нет ничего, кроме ребенка, они были в шоке. Но я впервые в жизни взбунтовалась. И когда спустя полгода Леша снял квартиру и предложил переехать к нему, сделала это не задумываясь. Папа с мамой чуть с ума не сошли. Их послушная дочка, их невинная девочка выходила из-под контроля и совершала сущее безумство. «Неужели ты не видишь: он неадекватный!» — кричал отец. «Я брошусь с пятого этажа!» — грозилась мама.

Но я не слышала родительских увещеваний, я была влюблена по уши. Леша наговорил в них столько ласковых слов, которых мне всю жизнь не хватало, что я не ждала от него ни каких-то геройских поступков, ни подарков, ни цветов. К этому я просто не была приучена. Только один раз в жизни я получила в подарок от одного журналиста «миллион алых роз».

Красавцем мой любимый тоже не был. Но его харизма меня пьянила. Мы ходили в кино, кафе. Тренер это знала, но не возражала ни словом. Оказалось, пока я была за границей, Леша сделал хитрый ход: явился к Нине Федоровне и обаял ее.

Яна Клочкова фото

А вот на отношение к себе моего отца и матери он реагировал соответственно. А я по-прежнему ощущала, что связана с родителями невидимой пуповиной, — и у нас начались размолвки. Достаточно мне было сказать слово, как Леша за него цеплялся — и начиналось. Я, например, всегда предостерегала его от лихачеств за рулем. Мне казалось, добром это не кончится. Интуиция не подвела. Когда я была в Хорватии, Леша попал в жуткую аварию, и у него буквально раздробило обе ноги.

По возвращении я помчалась в больницу, но он встретил меня как-то холодно. Это теперь мне понятно: та авария стала для него, гонщика, чертой, испытанием, способным перевернуть всю жизнь. И наверное, он ждал моей поддержки. Но я была еще совсем «зеленой» и не представляла, как можно помочь взрослому сильному мужчине. Больше того, я сама растерялась. И ощутив, что за полгода, которые Алексей провел в больнице, мы отдалились друг от друга, вернулась к родителям.