16 июня празднует День рождения очаровательная телеведущая Соломия Витвицкая. Сегодня телезвезде исполнилось 38 лет. В откровенном интервью «Каравану историй» Соломия рассказала о своем детстве, отношениях с мужем, о том, почему у них до сих пор нет детей, и почему она не эмигрировала в Германию, когда у нее была такая возможность.


Сейчас имя Соломия – моя визитная карточка. А вот в детстве я его терпеть не могла, даже представлялась Татьяной. Мама очень не любит вспоминать эту историю…

Соломия Витвицкая
Соломия Витвицкая в фотосессии для «Каравана историй»

Все началось с нескольких обидных ситуаций. В детском садике, а потом и в школе, когда искали виноватого, дети называли мое имя. Поцарапала стол, написала на стене, перевернула, разбила – и все сразу в один голос: «Это Соломия!» А я и близко не стояла возле эпицентра происшествия! И не могла понять, почему меня обвиняют и наказывают ни за что. А потом, так как иного объяснения не нашла, решила, что все эти «стрелы» – из­за редкого имени. Да уж, был в моей жизни период острого желания не выделяться из толпы! Но в конце концов все оказалось к лучшему: я научилась отстаивать свою позицию и доказывать невиновность. Внутренняя сила, которая мне помогает бороться за себя и близких, всегда со мной. Поэтому хочу воспользоваться моментом и поблагодарить маму и папу за то, что меня назвали Соломией, а брата – Северином.

На детских фотографиях я – вылитый папа. Семилетних, нас легко можно спутать. Зато сейчас, мне кажется, я похожа на маму: у нас одинаковые манеры и мимика, у меня мамины светлые глаза. А еще я смеюсь, как она. Щурюсь, как она. И жестикулирую, как она. Чем старше становлюсь, тем больше от мамы нахожу в себе.

Соломия Витвицкая
Соломия с мамой, 1985 год

Мое самое первое воспоминание из детства, как ни странно, связано с нашей соседкой в Бродах. Помню, как она спросила, сколько мне лет, и я показала два пальчика. Позже мы с родителями переехали во Львов, но меня многое связывает именно с Бродами, где я родилась, так как большую часть времени мы с братом проводили у бабушки. Помнится, мне было лет семь­восемь, когда в один прекрасный день я упаковала морскую свинку в корзину, сдала бутылки, чтобы выручить денег на билеты, собрала наши с братом вещи, после школы забрала Северина из садика, и мы сели на электричку, чтобы отправиться в свое первое самостоятельное путешествие к бабушке.

Ко мне подсаживались пассажиры с самыми разными вопросами. А я спокойно рассказывала, где мои родители, куда еду, знала все адреса. Это нас спасло. После короткого «допроса» все успокаивались, а меня волновала лишь одна мысль: почему они так переживают, если я уже давно взрослая? К тому же я оставила маме записку! Не знаю, чего у родителей было больше – шока или радости, когда они узнали, что дети сами уехали на выходные. Сегодня мои подруги не пускают своих ребятишек дальше двора, а я воспроизвожу в памяти нашу историю, и в голову приходит только одно: наверное, сейчас действительно другое время.

На детских фотографиях я – вылитый папа. Семилетних, нас легко можно спутать. Зато сейчас, мне кажется, я похожа на маму

В нашем дворе в Бродах, где мы проводили каникулы, всегда было больше мальчишек, поэтому я взрослела в «опасном» окружении – бегала вместе с ними по стройкам, ездила без спроса на озеро и с радостью принимала участие в велосипедных гонках. Позже я начала дружить с приятелями младшего брата, а те со временем в меня повлюблялись. Признаться мне в своей любви они пытались тоже вместе. Вышло очень загадочно: «Мы влюбились в одного человека». А как еще можно было поведать о первых взрослых чувствах? Я сделала вид, что не поняла, о каком человеке речь. Ситуация смешная и милая, люблю об этом вспоминать.

Соля на утреннике в детсаду, 1985 г.

Наша компания давно распалась, и я уже сто лет ребят не видела. Знаю, что один из парней переехал с семьей в Таджикистан, в Душанбе (его папа был военным). Второй остался в Бродах, женился, стал отцом. И еще один мальчик из той компании до сих пор дружит с моим братом. Сергей Зосич стал военным, был в АТО. У него своя история: Сережа находился в Зеленополье во время первого, самого страшного обстрела из российского Гуково. И ему повезло: его палатка единственная осталась нетронутой. А многие ребята из военчасти Сергея погибли… Наверное, они дружат с братом, потому что вдвоем пошли по военной стезе. А я потеряла связи с детством, хотя Зосичу старалась помогать, когда он служил в зоне антитеррористической операции.

Говорят, вы из богатой семьи…

Вовсе нет! Мама работала среднестатистическим экономистом в компании, которая очень пострадала в 90‑е. Их офис в центре города после подписания документов о государственном суверенитете Украины захватили рейдеры. Папа – предприниматель, часто мотался по командировкам… Однозначно, мы прочувствовали на себе всю сложность этого времени. Но непростая ситуация была почти в каждой семье. Помню свою единственную пару джинсов и две кофточки. Все. И то – эти вещи нам присылали родственники из Америки. Тогда я поступала в университет, а брат усиленно выбирал, где же ему учиться после школы. В результате он стал военным, поскольку в вуз не прошел, а о платном образовании, конечно, речи не шло. Это предопределило его судьбу, хотя я искренне считаю, что военная сфера не совсем подходит Северину.

Соломия Витвицкая с мамой и папой, 1983 г.
Соломия Витвицкая с мамой и папой, 1983 г.

 

Зато вы всегда мечтали о карьере журналиста, и ваша профессиональная смелость однажды помогла вам пробраться в гримерку к Кузьме Скрябину. Кажется, вы даже сделали с ним историческое фото?

Дело было на концерте певца Валерия Малышева в 95‑м или 96‑м. Сейчас, пожалуй, он не такой популярный, а тогда не было человека, который о нем не знал. Его самая известная песня – «Тополь головой качает, тополь многого не знает, почему на сердце моем грусть» (напевает. – Прим. авт.). Валерий был поющим летчиком, статным красавцем. Он, как суперстар, решил сыграть свадьбу с львовянкой на стадионе, пригласив на «событие года» друзей из шоу­бизнеса. Конечно, мы с одноклас­сницами хотели с ним сфотографироваться! Встал вопрос, как попасть «за кулисы». Не могу сказать, что мы пробрались к гримеркам совсем обманным путем, – я просто представилась будущим журналистом, а потом провела девочек. Это было невероятное время: зажигались первые украинские звезды, с которыми очень­очень хотелось познакомиться.