Сегодня, 25 февраля, отмечается 150 лет со дня рождения одной из самых выдающихся интеллектуалок XIX века, украинской писательницы Ларисы Косач, прославившейся под псевдонимом Леся Украинка.

Она была женщиной новой эпохи, бунтаркой и трендсеттером своего поколения. Она не мирилась с отведенными ей ролями, боролась за авторское достоинство и не хотела быть «хорошей девочкой» — хотела любви, большей чем жизнь.

Ее биографию всегда писали мужчины, основываясь на собственных представлениях о ценности, талантах и стремлениях женщины. Но понять, кем Леся была на самом деле, какой был масштаб ее гениальности, мы можем, только обратившись к ней самой — за свою недолгую жизнь она успела рассказать о многом.

Генеральская дочь

Урожденная Лариса Косач — дворянка, дочь действительного статского советника (генерал-майора) Петра Косача и благородной дамы из дома Драгомановых Ольги Косач, писательницы, публиковавшейся под литературным псевдонимом Олена Пчілка.

Родители Ларисы происходили из давних козацко-шляхетских родов и разделяли новомодные на то время идеи либерализма и демократии, были хорошо образованы и вольнодумны. Петр Косач был университетским товарищем старшего брата Ольги Михаила Драгоманова —  уже известного на то время политического активиста, развивающего идеи важности украинской идентичности в противовес имперской.

Родители Леси Украинки: Ольга и Петр Косачи в 60-70-х годах XIX века

Ольга Петровна получила лучшее образование, которое в то время было доступно для женщин, — окончила Киевский институт благородных девиц. Владела французским, немецким и итальянским, была начитанной, музицировала и рисовала. Но главное — имела острый интерес к процессам, которые проходили в обществе — в Украине и мире.

Сразу по окончании пансионата Ольга вошла в круг соратников своего брата и стала активной участницей «Киевской громады» — объединения идейных украинских дворян, которые за собственные деньги организовывали общественные школы, издавали полезную, «массовую» литературу на украинском. Так, к примеру, сам Петр Косач близко дружил с композитором Николаем Лысенко и за свой счет издал в Лейпциге его первый сборник песен.

Родители Леси Украинки сошлись характерами и стремлениями, умом и сердцем. Это был один из тех редких выгодных браков по любви, и теплоту в отношениях им удалось сохранить на долгие годы семейной жизни.

После женитьбы пан Косач купил село Колодежно на Волыни, куда был направлен по службе. Как помещик он был строгим, но справедливым хозяином, которого побаивались и уважали люди. А панна Ольга, хоть в свете и претендовала на статус матриарха украинской интеллигенции и слыла «чертом в юбке», в своем поместье славилась как добрая и простая в общении, искренняя филантропка.

Элегантная светская дама, переехав из Киева в волынское имение, Ольга Петровна влюбилась в народную моду, начала собирать узоры вышиванок и позже стала первой издательницей каталога украинских орнаментов.

Слева — Ольга до замужества (1867 год), справа — Ольга Косач в волынском строе в 1870-х

С ее легкой руки праздничные народные строи стали обязательным элементом в гардеробе украинской интеллигенции. Если переодевания питерского денди Тараса Шевченко в кожух и вышиванку были скорее вызовом и эпатажем, то стараниями Ольги Косач фотокарточки в народных нарядах, венках и намысте в высшем свете стали проявлением хорошего вкуса.

Ольга Петровна родила мужу шестерых детей. Первым был сын — Михаил, а уже через полтора года родилась Лариса. Вскоре после рождения дочери Ольга уехала «лечить нервы на воды», а статский советник Петр Косач взял отпуск на службе, чтобы выхаживать новорожденную, став таким образом, вероятно, первым украинским папой в декрете.

леся украинка с братом в детстве
Лариса с братом Мишей в 10-11 лет

С появлением детей Ольга Косач начала реализовывать себя и как писательница — мать не только большого семейства, но и всего украинского народа. Под псевдонимом Олена Пчілка она сначала издавала для детей переводы на украинский Лермонтова, Пушкина, Гоголя. Затем выпускала произведения собственного авторства.

Сама будучи из семьи русифицированных дворян, собственный дом она вела на украинском языке, окружая детей родной культурой и ограничивая от российских имперских влияний, что на практике означало не отдавать их в «казенную науку», где преподавание велось на русском.

Братья и сестры Леси Украинки (слева направо): Михаил, Николай, Ольга, Исидора и Оксана

Петр Косач поддерживал жену и не жалел средств на лучшее домашнее образование, особенно для Ларисы, которая не могла посещать гимназии еще и по состоянию здоровья. У необычайно одаренной девочки-вундеркинда, научившейся читать уже с четырех лет, также довольно рано был диагностирован туберкулез — в 12 лет. Долгое время она страдала от болей в костях и суставах и была прикована к постели.

Однако отец не отчаивался и выделял немалые средства на лучших докторов, санатории и педагогов. В Киеве под наставничеством частных лекторов Лариса училась по программе мужской гимназии и брала уроки игры на фортепьяно у знаменитой певицы Ольги О’Коннор, супруги Николая Лысенко. Юная Леся особенно увлекалась музицированием, но после операции на левой руке об инструменте пришлось забыть. Однако Лариса еще и прекрасно пела и была наделена художественным талантом.

Леся Украинка
Леся Украинка, 16 лет

Отцовские траты не были напрасны: Лариса Косач, несмотря на тяжелый недуг, росла настоящей леди из высшего света, быстро развивалась и демонстрировала успехи во всем, за что бралась. Пан Косач не мог не гордиться старшей дочерью, так явно унаследовавшей его характер, силу воли, выдержку, сдержанность, одновременно деликатность и принципиальность, и даже внешнюю строгость и утонченность.

Леся Украинка и Олена Пчилка

Отношения же дочери с матерью оказались куда сложнее. В течение всего взросления и даже во взрослой жизни Ларисе Косач приходилось постоянно бороться с доминацией ее мамы, которая не гнушалась никаких методов психологического давления, в том числе используя физический недуг дочери как оправдание своей гиперопеки.

Олена Пчилка контролировала жизнь Леси абсолютно во всем — начиная от выбора одежды и курортов, заканчивая редактированием ее произведений. Даже творческий псевдоним «Леся Украинка» 13-летней Ларисе навязала ее мать, ожидая, что дочь пойдет по ее стопам и будет творить литературу для широкой аудитории, главным образом — для крестьян и детей, а следовательно, переводить популярную западную классику.

Кто же тогда думал, что эта «квола дівчинка» создаст такие сильные, сложные шедевры как, «Одержима», «Кассандра», «Камінний господар», и как странно и обманчиво в подписи под этими остро-полемическими, интеллектуальными драмами будет смотреться детское имя автора — Леся Украинка.

Леся Украинка, Михаил Косач и Маргарита Комарова с вышитым рушником на могилу Тараса Шевченко, Одесса, 1889 г.

Безусловно, тяжело переоценить все, что Ольга Косач сделала для украинской культуры и для своих детей. Но в то же время она в упор не желала видеть в своей дочери самобытную личность и признавать за ней настоящий авторский талант.

«Не знаю, чи стали б Леся й Михайло українськими літераторами, – коли б не я», — писала как-то Ольга Косач о своих старших детях. — «Може б, стали… але хутчій що ні… Від батька вони не могли б навіть навчитися української мови, бо він нею не уміє говорити. Власне, я “наважила” і завше окружала дітей такими обставинами, щоб українська мова була їм найближчою, щоб вони змалу пізнавали її якнайбільше. Життя зо мною та посеред волинського люду сприяло тому…»

Олена Пчілка Леся Українка
Ольга и Лариса Косач, Ялта, кон. 1897 – нач. 1898 гг.

Неудивительно, что куда более близкие отношения у Ларисы сложились с ее дядей, маминым братом Михаилом Драгомановым, который говорил с племянницей как с равной, щедро делился знаниями, поддерживал и поощрял ее интеллектуальные амбиции.

Тем временем Ольга Петровна, очевидно, несознательно, из лучших побуждений, продолжала культивировать образ дочери как несчастной, вечно больной, слабой, нуждающейся в опеке и сострадании девочки, которой из-за ее болезни не суждено прожить полноценную жизнь. А ведь Леся, на самом деле, больше боялась слабоумия, чем физической боли и неудобств.

Оксана Старицкая, Леся Украинка и Ольга Косач, 1896 год

Кроме того, сильно переживательная мать Ольга Косач не считал Лесю красивой и сомневалась, что ее «бедной» дочери предстоит когда-либо познать любовь в реальной жизни, а не только в поэзии. И в каждом новом молодом человеке, с которым сближалась Лариса, Ольга Петровна видела только несчастье для своей девочки.

Муза декаданса

Лариса Косач действительно была равнодушна к своей внешности и не тратила на туалет больше времени, чем было достаточно для поддержания опрятного вида.

Но вопреки устоявшемуся стереотипу, Леся Украинка не была «серой мышкой», асексуальной заучкой или несчастной калекой. Наоборот, стройная, утонченная Лариса с сильным лицом и умным взглядом вполне отвечала тогдашним представлениям о привлекательности. А ее иногда изнеможденный болезненный вид, как ни кощунственно это прозвучит, был как раз своеобразным бьюти-трендом в декаденствующей Европе конца XIX века.

Леся Українка
17-летняя Леся Украинка, Одесса, 1888 год

Более того, ироничная и своенравная, она привлекала образованных мужчин, разделяющих ее ценности и интересы. Когда 20-летняя Лариса с мамой посетила Вену, у нее отбоя не было от кавалеров (кна-кнов, как она их шутливо называла в семейном общении).

«Кна-кни «січові», як видно, кожна з них жде тільки приключки, щоб уявитися до нас із візитою, бо їм таки цікаво, що то за істоти «жінки з України», ну і, певне, ми піддержали честь своєї нації, бо ні одна кна-кна не задовольняється першим візитом, а забігає-таки від часу до часу, так що нема дня такого, щоб жадна кна-кна не з’явила свого обличчя», — пишет Лариса брату в 1891 году. — «Ну, приходять кна-кни, говорять, спорять, грають, співають, розповідають про вибори, галицькі справи і т. д. Не знаю, чи вони зо всіма жінками, чи то тільки з нами так, але видно, що вони уважають нас способними на поважні розмови, і через те говорять з нами по правді, а не то що «бавлять пань»».

Портрет 25-летней Леси Украинки, 1896 год

Актер Иван Сагатовский, говоря о Лесе, и вовсе описывает портрет декадентской музы: «Неземна хрупка істота, некрасива, але на диво чарівна, з глибокими, наче море, очима і прелагідною хворою ухмилкою».

Немецкий писатель Людвиг Якобовски, с которым у 28-летней Ларисы была короткая встреча во время ее визита в Берлин в 1899 году, так описал поэтессу:

«Застанув струнку, терпінням обтяжену даму, обличчя якої так сильно оживлене внутрішньою духовністю, що вона виглядає прямо красиво».

леся украинка сестра
Ольга и Лариса Косач в Берлине, 1899 год

Сама Лариса относилась к своей внешности весьма иронично. Например об этом фото с сестрой Ольгой (Лилей) она высказалась так: «Ліля там не так зле вийшла, а я то, далебі, там більше до мокрої курки подібна, ніж до «лебедя». Я б, може, тепер фотографувалась, та боюся, щоб знов не пригадати собою тії ж таки мокрої курки, а се образ якось малопоетичний».

Идеал женственности символистской эстетики конца века предполагал красоту утонченно-невротичную, хрупкую, неземную и желательно со следом страдальческого надлома. Все это было у Леси. А в соединении с витальной силой и чувством юмора ее внешняя эфемерность преобретала и фактор эротичности.

Лариса Косач с кузиной Ариадной (Радой) Драгомановой, 1894 год

Это, конечно, не гарантировало ей успеха в любви: амбициозную генеральскую дочь привлекали «сложные герои».

«Странная дружба» с Мержинским

Одна из самых интригующих для современных читателей драматических коллизий  личной жизни Леси Украинки — это ее история любви с белорусским революционером Сергеем Мержинским, который якобы, будучи на смертном одре, надиктовывал безропотно влюбленной в него Лесе любовное послание другой девушке.

Однако это творческий вымысел советского украинского поэта Ивана Драча, написавшего сценарий для единственного на данный момент фильма о писательнице «Іду до тебе» 1974 года.

На самом деле об отношениях Ларисы Косач и Сергея Мержинского известно крайне мало, но сохранились письма, которые он действительно надиктовывал Лесе, будучи при смерти, и в них нет любовных посланий.

В то же время есть самые прекрасные и чувственные поэзии Леси Украинки, посвященные Сергею, и воспоминания современников, которые указывают, что между Ларисой и Мержинским была глубокая душевная связь и сильные чувства.

В первый раз Сергей и Лариса встретились в Киеве в 1896 году на тайной сходке социал-демократов. Их встреча была мимолетна, но Сергею запомнилась эта хрупкая и удивительно сильная молодая женщина. Лесе же запал в душу свет синих глаз Сергея —  чистый и яркий.

Сергій Мержинський
Сергей Мержинский, 1899 год

В следующий раз они увиделись лишь через год в Ялте: оба лечились на морях. Сергей боролся с туберкулезом легких, Лариса — костей и суставов. Ему было двадцать семь, ей — двадцать шесть. Оба из дворянских семей и оба увлечены идеей свободного общества.

Однако любви с первого взгляда не случилось. Поэтессе не понравились «постоянные жалобы» молодого мужчины. «Мой новый знакомый Мержинский все плачет, что море ему не видно, москиты его съедают и купание не то», — поделилась первым впечатлением о Сергее Лариса.

Вскоре Сергею Константиновичу удалось проявить себя иначе. Прекрасно образованный, незаурядно умный, интеллигентный человек высоких принцыпов, связист между минским и киевским подпольем — в глазах Ларисы Косач он стал рыцарем, борцом за справедливость. В нем она нашла искреннего друга, отвечающего ей не только на интеллектуальном уровне, но и на чувственном.

Леся, уже тогда передвигавшаяся с помощью трости, с радостью соглашалась на его приглашения на прогулку к Ай-Петри. Он с нежностью держал ее под руку, переживая, чтобы она не упала. Тепло ее руки обжигало Мержинского, придавало ему сил и желания жить дальше.

Летом 1898 года Лариса представила Сергея своей семье — молодой человек посетил Косачей в их поместье, все вместе они отправились на семейную дачу в Зеленый гай. Там было сделано групповое фото, которое Леся позже назовет лучшим снимком Мержинского. Следующие два года Сергей также проводил лето с Лесей.

Леся Украинка с Сергеем Мержинским и семьей (мамой, сестрами и дядей) в Гадяче, июль 1898 год

Мать Леси всячески противилась сближению дочери с ненадежным революционером. Понять Ольгу Петровну было нетрудно: брата Леси, Михаила, едва не исключили из университета за пропаганду украинской культуры и языка, которые были в опале на всей территории Российской империи.

Сергею в итоге было отказано от дома, последующие встречи влюбленных были усложнены, но они продолжали нежную переписку, а Леся посвящала ему свои самые трепетные поэзии.

«Мій друже, любий мій друже, створений для мене, як можна, щоб я жила сама, тепер, коли я знаю інше життя?»

«Се нічого, що ти не обіймав мене ніколи, се нічого, що між нами не було і спогаду про поцілунки, о, я піду до тебе з найщільніших обіймів, від найсолодших поцілунків! Тільки з тобою я не сама, тільки з тобою я не на чужині». 

(«Твої листи завжди пахнуть зов’ялими трояндами…», 1900 г.)

Мержинский также искал предлоги продолжать общение. Одним из них было предложение поставить ее пьесу «Блакитна троянда» в минском театре.

Однако этого так и не произошло. В 1901-м здоровье Сергея резко ухудшилось, он был прикован к постели в доме у своих тетушек в Минске. Общие друзья, зная, что Лариса — самый близкий и дорогой для него человек, попросили ее приехать к нему.

Можно только догадываться, какую обструкцию со стороны семьи и общества повлекло ее решение тут же отправиться в Минск к смертельно больному другу сердца. Но Сергей правда ждал ее.

«Каже, що любить в мені спокій і силу волі, через те я при ньому спокійна і сильна і навіть ніколи не зітхаю, інакше він би за мене боявся, а тепер він вірить, що я все витримати можу… Часом говорить про те, як багато для нього значить, що я з ним, і жалує, що я раніш не могла приїхати. Коли подумаю тільки, що я такого друга маю втратити!..» — пишет Леся из Минска своей подруге Ольге Кобылянской.

Актриса Дарья Полунина в роли Леси Украинки при постели умирающего Мержинского. Кадр из будущего фильма о писательнице «Узлісся»

Состояние Мержинского было безнадежным, и Леся это понимала. С каждым днем она проводила с ним все больше времени по мере того, как он угасал на ее глазах. Днем и ночью она сидела у его постели, вслушиваясь в его лихорадочный бред, отрываясь только на короткий сон.

Последнее письмо, которое смог надиктовать Ларисе Сергей, было обращено его соратнице по революционному движению Вере Крыжановской 11 февраля. Постскриптум Мержинский передал поклон супругу Веры, своему товарищу Павлу Тучапскому:

«Выражаясь Вашим же символическим языком, я могу сказать, что розы дружеского отношения к Вам никогда у меня не увядали, а потому им нечего воскресать. Очень хотел бы, чтобы Вы не замедлили ответом на мое письмо.

Дружески жму Вашу руку. Сергей Мержинский

P. S. Мой поклон Павлу Лукичу».

Когда пришел ответ от Крыжановской, Сергей уже был не в состоянии даже диктовать. В начале марта 1901 года он умер, держа Ларису за руку до последнего вздоха, затем она накрыла его лицо вуалью и украсила цветами. Такова была его последняя просьба к ней.

«В последний день я не стала бы удерживать его при жизни, если бы даже это было в моей власти; только присутствие его родных мешало мне вспрыснуть ему морфий (меня упорно преследовала эта отчаянная мысль)… В самые последние минуты, однако, не было уже ничего ужасающего, он взял меня за руку, стал дышать все реже и реже, потом совсем затих и вдруг сделался прекраснее, чем был когда бы то ни было при жизни», — написала позже Лариса Крыжановской.

«Платонический роман» с Ольгой Кобылянской

Похоронив друга сердца, Лариса Косач отправилась залечивать душевные раны к своей новой, но уже очень близкой подруге, писательнице Ольге Кобылянской на Буковину.

«Пані Ольга ідеальна товаришка, з тих, що не лізуть силоміць у душу і що не відпихають холодом», — пишет Лариса сестре Ольге из Черновцов.

Ольга Кобылянская, 1898 год

У Кобылянской Леся гостит пару месяцев, живя в ее доме. Компания Ольги и ее окружения благотворно действовали на Ларису. Именно поддержка подруги, их совместное путешествие по Карпатам помогли госпоже Косач пережить тяжелый удар утраты любимого.

Ольга понимала подругу, пожалуй, как никто другой, и в отличие от общества и даже родных Ларисы, не осуждала ее за безрассудство и «эгоизм». Решение благородной барышни отправиться самой в Минск к мужчине, с которым она даже не была помолвлена, ухаживать за больным с открытой формой туберкулеза легких, притом что у самой совсем недавно только прекратились припадки… Стоит ли удивляться, что Леся не могла в этой ситуации рассчитывать на понимание семьи.

То ли дело ее сестра по духу Кобылянская — такая же бунтарка, феминистка, модернистка. Они с ней стояли на одной эстетической и идеологической платформе, сталкивались с одинаковыми проблемами и неприятием общества.

Ольга Кобылянская и Лариса Косач, Черновцы, 1901 год

В патриархальном мире, где существование настоящей женской дружбы до сих пор ставится под сомнение, чуткая, преисполненная нежности, эмпатии и взаимоуважения переписка двух творческих, умных, взрослых, самостоятельных женщин неминуемо привела к банальным спекуляциям о гомосексуальной связи писательниц.

Однако в письмах Леси и Ольги нет ничего пикантней, чем смешливые угрозы «з’їсти, не соливши». Подруги также давали друг другу милые парные прозвища, их любимыми были «хтось біленький» и «хтось чорненький», а также просто «хтось» или еще ласкательней «хтосик».

«Тут когось дуже часто згадують, встаючи й лягаючи, на самоті, і вдвох, і втрьох. Нехай хтось частенько пише картки, то буде чіча-ляля. Як татарчатко не напише комусь, то хтось його з’їсть, не соливши, як приїде. Хтось когось любить», — писала подруге Леся.

Романсовый мезальянс

В это же время за сердце госпожи Косач начинает бороться ее давний товарищ и воздыхатель Климент Квитка. Ни для кого из окружения Леси не было секретом, что молодой человек боготворит поэтессу.

Впервые он увидел ее, когда был на первом курсе факультета права в Киевском университете: в 1898 году Леся Украинка провела там публичные чтения своего рассказа «Над морем». Он был очарован и рассказал панне Косач, что с юного возраста увлекается музыкой и собирает записи украинских народных песен. Тогда Лариса предложила ему записать несколько тех, что она знала, с ее голоса.

Но конкурировать с дворянином и революционером Сергеем Мержинским бедный студент-юрист, да еще и на девять лет младше Ларисы, конечно же, не мог.

Однако Кленя, как ласково, по-дружески называла его Леся, был влюблен так самоотверженно, что был готов сорваться к панне в Минск помогать ухаживать за ее любимым, умирающим Мержинским. Однако Лариса не готова была принять его жертву и ответить взаимностью. Пока.

Леся Украинка, Сан-Ремо, май 1902 г.

Тем летом 1901 года на Буковине началась ее новая жизнь. Пережив такую потерю, она поняла, что главное — любить и давать волю сердечным порывам. Она позволила себе быть счастливой, любимой и любящей.

Верный «Квиточка» (еще одно ласкательное прозвище для Климента от возлюбленной), конечно же, последовал за Ларисой на Буковину утешать ее в трауре по Сергею. Однажды во время прогулки в горах с Кобылянской, Квиткой и друзьями Леся стала на край обрыва и шутливо сказала Клименту: «Хто мене любить, той звідси вниз сягне…» Как уверяют очевидцы, Квитка готов был прыгнуть.

леся украинка муж
Леся Украинка и Климент Квитка, 1901 год

С того времени Леся и Кленя стали неразлучны, но только на следующий год перестали скрывать свои отношения. Ожидаемо, родители Леси, какими бы прогрессивными и либеральными они ни были, категорически не одобряли такой вопиющий мезальянс — союз своей знаменитой дочери с бедным молодым юристом-этнографом без родословной.

К тому же, скоро выяснилось, что у Климента также туберкулез легких, и Лариса вновь взяла на себя опеку над хворающим другом сердца. Материальные расходы на их быт и дорогое лечение также легли на плечи Ларисы, ведь после университета Климент был мелким судебным чиновником, титулярным советником, и в жалованье получал крохи, на которые не мог обеспечить даже собственную семью — приемную мать и сестру.

Леся Украинка (крайняя слева) с Климентом (на заднем плане) и родственниками

При этом Лариса вполне отдавала себе отчет в том, что происходит: «Се ж друге видання тої обстановки, в якій загинув нещасний Сергій Костянтинович. Ти можеш собі задумати, в який жах кидає мене ся аналогія!..»

Мать Леси, кажется, не любила Квитку даже больше, чем всех остальных избранников дочери, пренебрежительно называла его «жебраком» и была уверена, что он ищет в союзе с Лесей материальную выгоду. Но поскольку Лариса была непоколебима в своем выборе, то Ольга Косач эмоциональным шантажом добилась, чтоб они хотя бы узаконили брак в церкви.

Так, в 1907 году без объявлений и лишней суеты Лариса Косач и Климент Квитка обвенчались в киевском Вознесенском храме в присутствии всего лишь четверых свидетелей. Леся официально добавила фамилию мужа к своей и стала Ларисой Косач-Квиткой.

Стоит подчеркнуть, что для панны Ларисы, как для человека не религиозного, это был существенный компромисс — ей претили церковные обряды, и она выступала за свободный брак.

Тем не менее, их супружеская жизнь с Климентом была довольно идилличной: супруги пытались проводить все время вместе и поддерживали друг друга, много путешествовали, регулярно ходили в театры и на концерты, даже когда с деньгами было совсем туго.

Лариса Косач (крайняя справа) с мужем Климентом, его приемной мамой и сестрой Марией в их доме в Грузии, 1911 год

Как и побаивались родители Леси, неравный брак таки привел к финансовому краху. Все состояние «генеральской дочки», включая деньги, вырученные за продажу поместья, которое Петр Косач приобрел ранее на имя Ларисы, пошли на содержание семьи Квитки. Леся надеялась, что Кленя дослужится до хорошей должности, но ее деньги кончились раньше.

Ларисе приходилось брать много дополнительной работы, кроме литературной, — репетиторство, перевод документов, а также много сил тратить на «выбивание» гонораров от издателей и взыскания с должников. Стресс выживания на последние гроши и отсутствие возможности отправиться на лечение окончательно подкосили здоровье писательницы.

леся украинка
1912 год

Тем не менее, последние годы жизни Ларисы Косач-Квитки были окрашены счастьем гармоничной семейной жизни.

«Дивитися на моє і Кльонине пожиття тобі не буде неприємно, думаю, бо не дуже багато подружжів через 5 літ по шлюбі живуть так, як ми, се вже кажу, «отброся лишнюю скромность», — не без шутливо-хвастливых ноток пишет Леся маме, приглашая ее в гости летом 1912 года.

Леся Українка
Май 1913 г. Фото Юрия Тесленко-Приходько

Лесе Украинке удалось раскрыть в муже потенциал выдающегося этнографа: она поддерживала его увлечение и сделала все, чтобы он реализовал свой «проект страсти», а не погряз в бумажной бюрократии на чиновнической службе, не приносившей ему ни денег, ни удовольствия.

Леся искренне и бескорыстно отдавала всю свою любовь супругу, и от этого богатела ее душа, ведь способность любить — главное богатство.

Лариса Косач-Квитка умерла в возрасте 42 лет 1 августа 1913 года на курорте Сурами в Грузии. В последние минуты у ее постели были мама и муж.

Похорон Леси Укрраинки в Киеве на Байковом кладбище, 7 августа 1913 год. Гроб поэтессы несут только женщины

После смерти Леси

Климент Квитка долго вдовствовал и поддерживал теплые отношения с Косачами, но в 65 лет все же женился во второй раз на молодой пианистке. Стал знаменитым этнографом и получил должность профессора в филармонии в Москве.

Олена Пчилка — Ольга Косач также продолжила заниматься этнографией и стала первой женщиной-академиком. Однако с приходом Советов все выжившие и ранее не эмигрировавшие члены семейства Косачей были репрессированы.

Сестрам Леси, Ольге Косач-Кривинюк и Исидоре Косач-Борисовой, после череды лишений и лагерей удалось бежать с немцами на Запад в 1943 году. Ольга сохранила и вывезла семейный архив Косачей — письма, неопубликованные произведения и собственную летопись-хронологию жизни Леси Украинки, которую она начала составлять еще в 30-х годах. Ольга Косач-Кривинюк умерла в 1945 году в лагере для перемещенных лиц в Германии.

Исидоре удалось эмигрировать в США, где поначалу приходилось работать посудомойкой. Но благодаря ей в 1970 году в Нью-Йорке была издана работа ее сестры Ольги «Леся Українка. Хронологія життя і творчости», которая послужила основой для написания этого материала.

Узнать больше интересных подробностей о Ларисе Косач и погрузиться в атмосферу времени, в котором она жила, можно на проекте «Леся Українка: 150 імен», который проходит в Киеве в Украинском доме с 25 февраля по 8 марта

Фото: Музей видатних діячів української культури

Смотрите также:

Революционер и сердцеед. Почему Иван Франко не хотел брака по любви

Сельма Лагерлеф — первая женщина, получившая Нобелевскую премию по литературе

Век красоты PAYOT: как одесситка стала первым звездным косметологом в мире