Длинноногая блондинка Лилия Ребрик – образцовая умница и красавица — сегодня отмечает 35-летие. Она успешная телеведущая, прекрасная театральная актриса, заботливая жена, мама, хозяйка и удивительно позитивный человек. О студенческих годах, о том, как успевать все и сразу без услуг няни и домработницы, о публичности своей дочери и воспитании «в прямом эфире» Лилия Ребрик откровенно рассказала «Каравану историй»

Во время беременности врачи смотрели на меня как на сумасшедшую:

— «Лиля, вы вообще понимаете, что вы делаете? Помните, на каком вы месяце?»

— «Да», — смело отвечала я. «На восьмом».

— «Вы понимаете, что всякое бывает в жизни? Женщины и на седьмом месяцев рожают! Вам нужно меньше работать», — паниковали доктора.

— «Не переживайте, я договорилась», — шутила я, и убегала на прямой эфир. На шпильках.

Я точно знала, что не рожу раньше времени, я чувствовала это. К тому же, когда мне приходилось уезжать на съемки, со мной рядом был Андрей – и я знала, что если что-то пойдет не так, он поможет, он будет рядом. И вообще, мне казалось, это здорово – бегать на шпильках с огромным животом, в красивом платье. И я надевала платье, шпильки, и без устали вела многочасовые прямые эфиры. Сказать, что уставала как-то особенно – да нет, это была приятная усталость! Я не из тех женщин, которая могла бы лечь на диван, и провести на всем всю беременность. Я съедала тарелку макарон, выпивала несколько стаканов березового сока (макароны и сок – единственное, что я  могла есть и пить из-за мучившего меня токсикоза), и уходила на работу.

Вообще, я всегда была энергичной, активной. Думаю, все дело в спорте – я ведь мастер спорта по художественной гимнастике. Мама, которая работала завучем в школе, мечтала, чтобы я стала балериной. А папа отдал на гимнастику: мы сначала и вправду пошли записываться в балетную школу, но там сказали, что я еще слишком маленькая, и предложили прийти на следующий год. Я расплакалась, и папа, чтобы ребенок не переживал, отвел меня на гимнастику по соседству с домом: «Я тут хожу на волейбол, а ты будешь рядом гимнастикой заниматься».

Лилия Ребрик с родителями
Лилия Ребрик с родителями

В тринадцать лет я получила степень мастера спорта. Таких, как я, в Черновцах было немного, так что это стало настоящим событием. Местная газета «Молодой Буковинец» опубликовала большое интервью со мной, и я стала «звездой». Одноклассники мой успех восприняли неоднозначно: у нас был девчачий класс, всего два парня, остальные девчонки, и эмоции бурлили через край – все были умницы – красавицы, каждая хотела быть лучшей. Мой успех обсуждали, сплетничали за спиной, но я это проглотила. Родители сказали: «К своим тринадцати ты уже  достигла определенного успеха, кому-то это может не нравится – но не принимай это близко к сердцу. Чужая зависть должна сделать тебя сильнее». Так и случилось – мне до сих пор все равно, что говорят за спиной.

Со спортом я свою жизнь не связала – решила поступать в медицинский, страшно любила биологию и химию. Но однажды утром проснулась и сказала родителям: «Я еду поступать в театральный».

Книжки по биологии были отброшены, и я собралась в Киев — поступать в институт имени Карпенко-Карого, о наборе в который случайно услышала по радио. Я не знаю, откуда взялось желание идти в театральный – я ведь и в театре толком никогда не была! Да, любила читать стихи, да, была артистичной, но не больше,  даже в театральный кружок не ходила! Просто проснулась, и поняла, что хочу быть артисткой — интуиция, наверное, подсказала.

Родители были в шоке – как провинциалке поступить в столичный вуз без связей и блата? Это был 1997 год – поступить в престижный столичный вуз провинциальным девчонкам и мальчишкам без блата было непросто. Папа – военный, мама учительница. Что делать? Родители ломали голову, а я была непреклонна – только театральный! Вечером родители собрали семейный совет, все взвесили, и вынесли вердикт:  поскольку экзамены в театральный институт раньше, чем в другие, то можно попробовать. Мол, не поступит, поймет, что ошиблась, и успеет в медицинский.

— «Я не поступлю? Да быть такого не может!»

Я была уверена в себе, здоровый юношеский максимализм нес меня вперед, и я ничего не боялась. К экзаменам подготовилась – выучила социальную лирику Леси Украинки, я ведь всегда любила серьезную поэзию, не про любовь, а про родину, про народ! «Вижу цель, не вижу препятствий» – так я действовала тогда. На первом экзамене получила четверку – вместо привычной для себя пятерки. Я же была отличницей, медалисткой – а тут раз, и четверка! Это меня раззадорило, я разозлилась, и на втором этапе выложилась на все сто.

— «Стихотворение прочитать? На шпагат сесть? На пианино сыграть? По-французски что-то рассказать? Говорите, все могу».

Мне тогда действительно казалось, что я все могу. На экзамене я решила показать все свои таланты. «Мне не нужен аккомпаниатор, я все сама сыграю», — бросила я, когда мне предложили аккомпанировать во время исполнения песни. Я же музыкальную школу закончила, поэтому пела и сама себе аккомпанировала на пианино – да я на все была готова тогда! Помню, после экзамена кто-то из отборочной комиссии сказал, что я похожа на Любовь Полищук – а я тогда была брюнеткой, и у нас действительно было что-то общее. Я поняла – это знак, я пройду. И прошла – при конкурсе 22 человека на место!

После поступления мы с папой поехали заселять меня, смотреть общежитие. «Покажите нам лучшую комнату», — сказал папа, широкой души человек. Дверь этой «лучшей комнаты» открыла барышня в халате, в полотенце и с сигареткой. Я в шоке, общежитие было ужасным, мне не хотелось там жить, да и поступление уже не так радовало. Папа начал утешать: «Лиля, не плачь, мы тебе снимем квартиру «. Короче говоря, в общежитии мне пожить так и не удалось – слишком нежной оказалась девочка из Черновцов для этой суровой действительности.

Хорошо помню, как заработала свои первые деньги. Я была студенткой, и  снялась в рекламе «Куяльника». По сюжету нас поливали водой, и мы промокли насквозь. Заплатили по 150 гривен. Я позвонила маме: «Не высылай денег, я получила зарплату». Помню, за эти деньги купила себе трикотажный костюм, и он был ценен больше, чем самые красивые платья на свете – первая зарплата, первая покупка. Потом уже, спустя много лет, я заработала и на квартиру и машину, но тогда, в 18 лет, самой ценной покупкой казался этот трикотажный костюм.

Лилия Ребрик
Лилия Ребрик

В Молодой театр я попала студенческие годы – и так и осталась в театре уже почти на 15 лет. Я влюбилась в Молодой с первого взгляда: там было так современно и просто, так живо и по-настоящему. Помню, как проходила кастинг в театр. Решила: буду танцевать Кармен, да еще и сама поставлю танец. Волосы накрутила, взбила, платье красное надела! Наверное, моя непосредственность и покорила нашего худрука Станислава Анатольевича Моисеева. «Вы приняты», — услышала я в трубке через пару дней. Я была счастлива – и готова была стоять в пятой линии на подтанцовке, лишь бы работать в этом театре.

— «Лиля, у вас срочный ввод!»

Заветные слова – мечта любой молодой актрисы. Срочный ввод означает форс-мажор, и это твой шанс проявить себя. Повезло и мне — мне предложили срочно войти в «Сватання на Гончарівці», на роль Ульяны.

— «Главная роль!», — ликовала я.

— «Лиля, на ввод есть два дня. Сможешь?», — спрашивал Моисеев.

— «Смогу, — весело отвечала я, а внутри все тряслось. Как, всего два дня?»

И я смогла. Как я шучу сейчас,  было громко, слышно и наизусть.

«Ага, девочка справилась, не дрейфит», — подумали в театре. Мне удалось показать характер – и я стала своей. Наша профессия – капризная штука: в ней нужно или быть лучшим, или вообще не быть в ней.  Так, после института я поставила себе внутренний ценз: пять лет.

— «Лиля, пять лет — чтобы понять, твое это или нет, чтобы найти себя».

Я всегда была честной с собой и знала – если пойму, что я не на своем месте, то найду силы уйти. В конце концов, я профессиональная спортсменка, я могу учить спорту детей, я хорошо знаю языки, могу преподавать или переводить. И я не зря тогда, в юности, я поставила себе этот срок — он очень помог мне сконцентрироваться на главном и не отвлекаться на мелочи. Я пахала с утра до ночи. Когда мне было 22, и я только пришла в театр, я работала до ночи, и еле успевала на последнем метро домой. Я не стесняюсь сказать, что я пахала, и времени ни на что другое не оставалось –какие парни, какая любовь? И у меня получилось — спустя пять лет я играла в одном из лучших театров в стране, снималась в кино, работала на телевидении.

— «Лиля, у меня к вам предложение. Не хотите сыграть леди Мильфорд?»

Тогда мне исполнился 31 год. Я проработала в театре почти десять лет. Сыграла Гоголя, Чехова, Андруховича, сотни раз выходила на сцену в больших и маленьких ролях, вышла замуж, ушла в декрет, родила дочь и снова вернулась в театр.

Когда я рожала, в Молодом театре как раз были перипетии, связанные со смертью Богдана Ступки и  уходом из Молодого Станислава Анатольевича  Моисеева. Я родила 30 августа, а Ступка умер 23-го. Пока я была в роддоме, Станислава Моисеева назначили художественным руководителем в театре Франко, а у нас в Молодом главным стал Андрей Билоус. Естественно, я все пропустила. Когда я была в роддоме, мне звонили журналисты: «Лиля, что вы думаете об уходе Моисеева?» «Дайте родить», — говорила я, совершенно не понимая, о чем речь.

И вот я вернулась в театр. Зашла в кабинет к Билоусу, и, стоя прямо на пороге, услышала:

— «Не хотите сыграть леди Мильфорд?»

Мне показалось, я ослышалась. Та самая леди Мильфорда, из пьесы Шиллера «Коварство и любовь»? Сильная, уверенная, опасная – никто и никогда раньше не предлагал мне такие роли! Все привыкли, что Ребрик – сама невинность, а тут на тебе, леди Мильфорд. Я так давно не радовалась – с тех пор как получила роль Сони в «Дядя Ване»! Тогда, в 25 лет, я порхала – мне казалось, Соня — лучшее, о чем можно мечтать. А теперь леди Мильфорд – я просто летала, во мне проснулась студентка. Я благодарна Билоусу за то, что он увидел, поверил, раскрыл, помог, дал свободу – это и есть настоящий режиссер.

А потом начались репетиции – лучшее, что есть у актера. Я всегда знала одно – свою роль надо сделать. Потому что получить роль – это еще не все. Есть артистки, которые сражаются за то, чтобы попасть в распределение, а потом теряют роль. Главное – вылепить роль. Когда ты ей занят, тебе уже все равно, сколько людей на роли, в каком ты составе и на какой премьере выйдешь на показ. Самое ценное – процесс, репетиция, вот эти «петелька-крючочек-ниточка», когда ты сантиметр за сантиметром плетешь свою роль.

А сейчас у меня новый спектакль — «Предложение» по Чехову, где я играю вместе с Юрой Горбуновым, и впервые в жизни мне предложили сыграть смешную и забавную девушку. Как-то мы сидели в кафе с Юрой, пили кофе, и вдруг в процессе разговора обнаружили, что нас с ним пригласили в один и тот же спектакль. Авантюра, не иначе! «Мала, я не впевнений», — сказал мне поначалу Юра. Горбунов не выходил на театральную сцену 15 лет: он профессиональный актер, но в театре давно не играл. Но все-таки решился – и  в итоге у нас получился классный спектакль.

Я всегда знала одно – свою роль надо сделать. Потому что получить роль – это еще не все.  Главное – вылепить роль

— «Здравствуйте, я работаю на телеканала СТБ, мы ищем ведущих для прогноза погоды»

С этих  слов восемь лет назад начался новый этап в моей жизни. К нам  в театр пришла сотрудница СТБ, которая приглашала всех подходящих актрис на кастинг. Я тоже решила принять в нем участие, хотя, признаться, не люблю кастинги. «Поверните голову вправо, поверните влево, постойте так минутку, не шевелясь» —  условия, которые создают артистам на кастингах, на самом деле не очень располагают к тому, чтобы показать свой талант. Они смущают и мешают, но я все же пошла –поверила интуиции.

И так начался мой роман с СТБ, который длится уже больше десяти лет. Помню, как проходила кастинг на «Танцуют все». Смотр ведущих был серьезный, но я не знала, кто еще пробуется. Мои пробы были накануне Пасхи, и во время праздников я как раз ждала ответ — люблю, когда сообщают, даже если это отказ, это помогает не строить воздушные замки и трезво смотреть на вещи. … Мне позвонили позже и попросили прийти еще на один кастинг. Я волновалась, но пошла. Честно, безумно хотелось работать на этом проекте, казалось, могу узнать много интересного у людей, которые дышат танцами. Я же спортсменка в прошлом, и к танцам всегда была неравнодушна – и мама была бы довольна, ведь она мечтала, чтобы я танцевала. А потом меня утвердили. На часах было почти 12 ночи, мне позвонили и сказали: «Послезавтра выезжаете на первый отборочный тур». Я была больна, но не призналась в этом, понимала, что если откажусь, то больше не буду нужна. Сбила температуру, напилась таблеток, и – как солдат! —  поехала на отборочный тур.

Лилия Ребрик и Андрей Дикий в проекте "Танцы со звездами"Лилия Ребрик и Андрей Дикий в проекте «Танцы со звездами»

А потом был первый прямой эфир. Для любой ведущей первый прямой эфир – как первая влюбленность: никогда не забуду, и сколько бы не вспоминала, всегда дрожь в коленках.  Готовясь к нему, я вызубрила все, даже то, что учить не нужно было. Меня спросили: «Тебе нужны подсказки в эфире?». «Все хорошо, ничего не нужно», — смело сказала я. Боялась, подумают, что я непрофессиональна, что еще не доросла до таких эфиров. Так что сцепила зубы и выучила все реплики наизусть. Текст учила везде – дома, в театре, в метро.  Смешная была картина: бежит по Крещатику блондинка на шпильках и бубнит что-то себе под нос. Я когда поняла, как это смотрится со стороны, придумала хитрый ход: доставала из сумки мобильный и, якобы разговаривая с кем-то по телефону,  учила текст. Городская сумасшедшая, не иначе.

В Киеве все знают: Ребрик – трудоголик. В работе я неугомонная, неусидчивая. Когда увлечена работой, мне, в принципе, больше ничего не надо. Но, как оказалось, многие считали это неправильным, и не преминули мне об этом сказать. Я ведь с Западной Украины –  у нас люди очень консервативные, считают, что после института у девушки один путь – выйти замуж и родить ребенка. Когда мне было лет 25,  моей маме приходилось очень не сладко. Каждая уважающая себя соседка считала нужным позвонить ей:

—  «Ну что там Лиля, чем она занимается в своем Киеве? Замуж не вышла? Не родила?»

Им всем казалось, что 25  – самое время, чтобы стать женой и мамой, и что откладывать нельзя, и что, собственно, делать, если не рожать?

— «Роди для себя», — умничали они.

Но рожать для себя я не хотела, и никогда даже не слушала разговоров об этом. Маме я  нашла силы все объяснить. Я знала, придет время, и я стану мамой и женой. Я хотела встретить своего человека: когда ты берешь его руку в свою руку, и тебе не хочется отпускать. Не важно, кем он будет и откуда, чем будет заниматься, и сколько будет зарабатывать. Хотелось одного — руки, которую не захочется отпускать. Да и вообще, признаюсь, у меня тогда были другие проблемы: я только купила квартиру, и выплачивала по ней кредит. Если бы я тогда встретила мужчину, полюбила его,  и он предложил мне оплатить кредит, я бы отказала, потому что гордая, и, наверное, мы бы расстались. В тоже время, если бы он не предложил, это было бы странно, потому что мужчина вроде бы должен стремиться проявить ответственность и заботу о девушке. Замкнутый круг, одним словом. Я тогда даже в шутку сказала подругам: сначала закрою кредит, а потом уже и влюбляться можно. «Какие глупости!», — говорили подруги. Но все так и произошло.

— Привет, Лиля. Я – Андрей!

Он зашел ко мне в гримерку, где я готовилась к первой репетиции «Танцев со звездами», улыбнулся, протянул руку. А я посмотрела на него  и… нет, не влюбилась с первого взгляда, и не упала в обморок от его неземной красоты, хотя он и показался мне очень симпатичным.  Просто в этот момент поняла, что мы с Андреем Диким знакомы — несколько лет назад я вела у Андрея турнир по бальным танцам. Встреча была теплой, дружеской. Ни грамма флирта, кокетства – мы просто поздоровались, как старые друзья, и тут же погрузились в работу. Когда я смотрела на Андрея в самый первый раз, сидя в своей гримерке, я точно не думала о том, что этот симпатичный парень —  мой будущий муж. А Вова Ткаченко, кстати, наш соперник по шоу, через пару дней вдруг ни с того ни с сего сказал, что у нас будут красивые дети. Как в воду глядел!

Я знала, придет время, и я стану мамой и женой. Я хотела встретить своего человека: когда ты берешь его руку в свою руку, и тебе не хочется отпускать

Первым нашем танцем было танго – символично, правда? Андрей обнимал меня, я  прикасалась к нему, но мне тогда казалось, что в этих прикосновениях нет никакого влечения, что это работа, и ничего больше. А зрители нас уже поженили —  с самого первого танца. «Вы такая красивая пара!», — только и слышала я и на улице, и от друзей. Улыбалась, отшучивалась, отмахивалась – мне было вовсе не до этого. Мы же работали вместе несколько месяцев, сидели вместе в гримерке, переодевались, обедали вместе, столько всяких вещей другу другу рассказывали, и глупых, и смешных – ох, если бы я знала, что он станет мои мужем, то я держала бы язык за зубами!

Мы с Андреем были друзьями с самого начала. Сейчас с улыбкой вспоминаю, как в начале нашего знакомства я, упрямая женщина, долго доказывала Андрею, что умею дружить с мужчинами, приводила примеры, вон, сколько у меня знакомых мужчин! На что мудрый Андрей сказал: «Это ты с ними дружишь, а они с тобой — нет». И добавил: «Я вот с тобой дружить не буду». Меня это зацепило: почему это не будет, что со мной так?

Флирта между нами не было. Мы ведь оба спортсмены, какой там флирт? Мы упрямо шли к цели. Хотя сейчас думаю, что, может, мы просто оправдывались работой, а на самом деле просто хотели проводить больше времени вместе. Когда шоу подходило к концу, я вдруг расплакалась в гримерке – не понимала, что будет дальше. После финального эфира мы спустились на улицу, поехали в ресторан, сидели там несколько часов, почти не разговаривая, просто смотрели друг на друга. И с тех пор уже не расставались.

— «Давай поженимся!»

Никогда не думала, что восприму эту фразу так буднично и просто. Стол август, мы  гуляли в парке Феофания, шутили, смеялись. И вдруг между делом Андрей предложил пожениться. «Так, слушай меня. Зимой поженимся, а на Рождество поедем к твоим родителям в Черновцы — у вас же принять гулять свадьбы, так отгуляем там по-настоящему, а после поедем в свадебное путешествие. А потом, потом у нас родится ребенок». Андрей был спокоен, уверен, говорил мягко и тихо, и четко знал, что нужно делать. А я впервые доверилась – молча, беспрекословно. Впервые не хотела куда-то бежать, что-то решать, просто послушалась.

Своих родителей он тоже огорошил. Помню, как он объявил им о свадьбе. Мы были на дне рождении у кого-то из его родных за городом, и обратно в Киев возвращались двумя машинами – родители Андрея ехали спереди, мы сзади. В какой-то момент мы остановились на железнодорожном переезде перед шлагбаумом, сидели  в машине и долго ждали поезд. Андрей вдруг вышел из машины, подошел к родителям, нагнулся к окну и сказал: «Мы с Лилей женимся». Потом повернулся, сел в машину, и мы уехали. Просто, по-мужски, без лишних слов.

Лилия Ребрик и Андрей Дикий в проекте "Танцы со звездами"Лилия Ребрик и Андрей Дикий в проекте «Танцы со звездами»

Подать заявление мы планировали 11 ноября 2011 года – верили в магию цифр, но вышло по-другому. Седьмого ноября мы с Андреем гуляли по городу, и в какой-то момент оказалось, что мы неподалеку от ЗАГСа. Это был знак. Мы посмотрели друг на друга вопросительно: «А, может, сейчас?», кивнули, и пошли подавать заявление:

— «Какая ближайшая свободная дата?»

— «Ближайшая – в декабре», — строго сказала распорядительница.

— «Декабрь – хороший месяц, пускай будет декабрь!», — почти одновременно сказали мы с Андреем.

— «Когда у вас свободно?»

— «Свободно –23 декабря».

«23-го? Андрей, у нас, по-моему, что-то уже запланировано на 23-е… Ах, так у нас же гала-концерт на СТБ! Прекрасно, давайте 23-го, на самое раннее время: утром распишемся, а к 11 утра поедем на репетицию». Как видите, подход был деловой – не то чтобы мы такие уж не романтики и циники, просто мы не планировали громкой свадьбы, не собирались устраивать из этого шоу – хотели расписаться тихо-мирно для себя.

Удивленная распорядительница записала нас на девять утра, и отправила готовиться к свадьбе – думала, видимо, что нам очень не терпеться пожениться, раз такая спешка. А мы ушли, правда,  готовиться не к свадьбе, а к гала-концерту. Мы были счастливы: как же классно все распланировали! Утром – ЗАГС, днем – репетиция, а вечером – гала-концерт, на котором мы станцуем вальс, и только мы вдвоем будем знать, что это наш свадебный вальс! Я даже заказала костюмерам белое бальное платье. Ну а потом, как мы решили, уедем на Рождество в Черновцы и отгуляем свадьбу «по-справжньому, по-західнянському».

Ранним утром 23-го декабря мы приехали в ЗАГС. Хорошо хоть не в джинсах были: я — в облегающем платье и сапожках, Андрей – в брюках и рубашке. А возле ЗАГСа опешили – нас встречала целая толпа людей. Были все —  родственники, друзья, знакомые и даже журналисты с СТБ. Оказалось, моя сестра подговорила друзей, и они решили сделать сюрприз – принесли рушники, каравай, шампанское, одним словом, устроили праздник.  Так что тайны из нашей свадьбы не вышло. Вечером на гала-концерте наш тоже ждал сюрприз – СТ-шники смонтировали трогательный ролик о нас с Андреем, и показали его в прямом эфире. Так что вальс для двоих оказался вальсом для всей страны. Вот такая получилась свадьба в прямом эфире.

Я родила Дианку 30 августа, а спустя неделю уже вышла на работу – как сейчас помню, что седьмого сентября уже вела мероприятие. Волновалась? Нет, разве что о том,  что слова могу забыть, потому что учила их в роддоме прямо перед схватками. Официально в декрете я была всего месяц, на девятом месяце, и мне вполне хватило. А так, всю беременность работала, «скакала» по эфирам.

Утром – ЗАГС, днем – репетиция, а вечером – гала-концерт, на котором мы станцуем вальс, и только мы вдвоем будем знать, что это наш свадебный вальс!

Во время беременности у меня было удивительно много сил. Хотя это был действительно удивительно, потому у меня до последнего дня был токсикоз – каждый день в течение девяти месяцев. При этом всем  меня разрывало от любви и энергии. В какое-то время я даже страдала, что у меня не пять работ, как я привыкла, а всего три – я ведь отказалась от театра и кино, и у меня осталось только телевидение, озвучки и дубляжи. Но на самых сложных месяцах, с пятого по восьмой,  я снова окунулась в работу с головой — как раз в это время СТБ запустили новый проект «Танцы со звездами. Возвращение героев», и практически каждый день я выходила в прямой эфир. Только представьте себе: куча участников, нервы, волнения, и ведущая Ребрик с огромным животом и токсикозом в придачу! Помимо прямых эфиров, у нас были поездки по городам,. Как сейчас помню: Одесса, июнь, жара 40 градусов, и наши стилисты мучаются, какое бы платье на меня надеть, чтобы и легкое было, и в тоже время не подчеркивало слишком мою восьмимесячную беременность…

В декрете я тоже нашла чем заняться —  контролировала ремонт. Мы как раз переехали в новую квартиру, и я поставила себе цель – закончить ремонт до родов. Забавная картина, представьте себе: квартира вся в пыли, везде строители и мастера, которые чистят, штукатурят, шпаклюют, клеят, и посреди всего этого – гиперактивная беременная женщина, которая бегает по квартире и пытается все контролировать.

— «Я должна родить 30-го августа, и ни днем позже – ведь 7-го сентября нужно выйти на работу».

Последние дни до родов я бегала по квартире и повторяла эту фразу по сто раз на дню. Андрей смеялся и успокаивал, но мне было не до смеху. Клиенты, мероприятие которых я должна была вести через неделю после родов, звонили и  спрашивали: «Лиля, а вы точно родите до седьмого числа, вы успеете?»

— «Рожу, конечно», — говорила я, а сама уже волновалась. «Ну когда уже, когда? Успею ли?»

24-го августа врачи обрадовали:

— «Знаете, часто бывает, что девочки рождаются раньше, так что имейте в виду, мамочка»

И я все ждала и ждала, что все случится раньше. Я так хотела родить, что даже решила ускорить процесс и… приседала – специально делала штук 100 приседаний последние дни, чтобы родить скорее. Причем приседала так старательно и тщательно, что после родов у меня даже была крепатура! А когда наконец начались схватки, и мы собрались в роддом, я захватила с собой текст, который должна была выучить к седьмому числу – предусмотрительно решила, что во время схваток буду отвлекаться работой.

Рожали мы вместе – Андрей присутствовал на родах. Нет, я не настаивала – просто решили, что хотим сделать это вдвоем.

— Тебе не страшно? — спросила я у Андрея. Если бы заметила хоть толику сомнения в его глазах, то сразу бы отказалась от этой идеи.

— Нет! — сказал Андрей. «Я буду с тобой».

Во время родов Андрей вел себя очень правильно – его не было много, и его не было мало. Мы сработали как команда – как всегда, собственно. Я шла на роды, как на работу, и не вижу в этом ничего зазорного. Я подошла к родам так же, как подхожу ко всем – как фанат своего дела. Андрей был рядом, держал меня за руку – и мы сыграли командой. Женщина не должна идти на роды с позиции «посмотри, как мне больно, как мне тяжело, какая я героиня, люби меня и цени за это». Рожать нужно с ощущением, что это ваше общее дело, только тогда это по-настоящему сближает. После родов Андрей делился со мной своими впечатлениями, и с таким восхищением рассказывал мне о своих ощущениях во время родов, что я поняла, что не зря предложила ему быть рядом.

Через неделю после родов, как и планировалось, я вышла на работу

Через неделю после родов, как и планировалось, я вышла на работу. С Дианой остался сидеть Андрей и мои родители, которые тогда как раз специально приехали в Киев – переживали, что мы не справимся. В нашей квартире собралась практически футбольная команда – все хотели поддержать нас и  были готовы нянчить ребенка, пока неугомонная мама работает. А ребенок взял и заснул, причем заснула Дианка перед моим уходом, и проснулась как раз перед тем, как я вернулась. Так что няньки не понадобились!

Когда Дианке было полтора месяца, я вышла на работу. Оставить ее дома с кем-то не могла – я кормила  грудью. Так я начала брать ее на прямые эфиры – на СТБ  как раз начался новый сезон «Танцуют все», и наша дочка стала «телезвездой». Мой рабочий день выглядел примерно так: сначала я вела прямой эфир, а в это время прямо в студии  с Дианой сидел или Андрей, или кто-то из сотрудников, кто был свободен в тот момент. Как только эфир прерывался на рекламную паузу, я бегом бежала в гримерку, где меня  ждала малышка — кормила Дианку, меняла памперсы, успевала передохнуть еще пару минут, а потом бежала обратно в эфир, на ходу поправляя платье. Помню, стилисты специально подбирали мне такие платья, чтобы они не мялись, когда я совершаю все эти выкрутасы.

Лилия Ребрик с мужем и дочерью
Лилия Ребрик с мужем и дочерью

— «Почему вы не взяли няню?»

Первое время мы с Андреем только и слышали эти вопросы. На нас смотрели как на сумасшедших, жалели – мол, как вы все успеваете, вы же с ней ни на минутку не расстаетесь. Да, мы действительно не расставались, причем совершенно осознанно. Мне было очень важно быть рядом с ней в самые трогательные моменты ее жизни: быть рядом, когда она росла, делала первый шаг, произносила первое слово, читала первую букву.  Родительских амбиций у меня не меньше, чем профессиональных, и я не готова ими поступиться. Я просто не могла  представить себе, что целый день с ней будет проводить няня, чужая ей женщина, а я, придя домой с работы, услышу от няни рассказ о том, какие первые слова сказала моя дочь.

Лилия Ребрик
Лилия Ребрик и Андрей Дикий

Поэтому мы с Андреем до сих пор играем в «лабиринт»: в конце каждой недели садимся и составляем график, кто и когда сидит с Дианой. Если у кого-то не получается остаться с ней дома, то берем ее с собой на работу. Мы даже мысли не допускаем уехать куда-то, а Дианку оставить на бабушку – нет, мы всегда втроем, всегда вместе. Когда же уезжаем куда-то вдвоем, то сидим и рассматриваем в телефоне ее фотографии: скучаем страшно.  При этом я не могу сказать, что мы на нее давим: она достаточно своенравная девочка, у нее своя комната, своя кровать и свое личное пространство. С полутора месяцев Диана сама спит в своей кроватке. Правда, когда я родила, то боялась, что она будет проситься спать с нами — я знаю, что такое часто случается. Многие мои подруги выселяют мужей в другие комнаты, а сами спят вместе с детьми грустно, по-моему. Наша Дианка знает – мы вместе, мы семья, но у каждого своя жизнь, свое пространство.

Ни разу в жизни Андрей не сказал мне: «Может быть, хватить бегать? Посиди с ребенком, ты же мать». Он понимает, что за тем, что сейчас у меня есть, стоит  труд, кровь, пот и слезы. Всего, что у меня есть, я добилась сама. Как сильно я бы не любила, я бы не жила рядом с человеком, который сказал бы мне: «Давай уже завязывай с работой, ты все-таки мама и жена».

«Привет, я —  Диана, а это моя лучшая подружка мама!»

Так про меня говорит Диана, когда представляет незнакомым людям. Когда я это услышала впервые, то чуть не упала со стула – откуда она это взяла? Ее этому никто не учил – она сама так решила, и мне это льстит. Какая мама не хочет быть для своей дочери лучшей подругой? Да, Диана – публичный ребенок. Ей четыре года, и она любит улыбаться на камеру, давать интервью и позировать, когда ее фотографируют. Плохо ли это? Нет, в нашем случае это естественно. Когда я только родила, я понимала, что нужно выбрать свой путь: или прятать ее за семью замками,  или сделать ее публичным ребенком. И мы с Андреем поняли, что второе будет куда честнее. До того, как я познакомилась с Андреем, я никогда не давала комментариев о своей личной жизни, никто и не знал, с кем живет Ребрик, и кто водит ее на свидания. Волею судьбы с Андреем все вышло по-другому: наши отношения завязались в прямом эфире, и было бы глупо скрывать что-то. Так, в какой-то момент беременности мы решили, что ничего скрывать не будем. У женщин множество страхов во время беременности – например, есть девушки, которые одевают футболки с надписью «руками не трогать», и всячески скрывают свое положение от чужих глазах. Я же выходила в прямой эфир с огромным животом, и в таком состоянии меня видела вся страна –что мне оставалось скрывать? Поэтому я никогда не думала о том, чтобы прятать Диану. Как, ведь она часть моей жизни, а моя жизнь – публична. Как я могла скрывать свою дочь? Если бы хоть на секундочку я заметила, что ей не нравится эта публичная жизнь, это внимание, то, конечно, я бы мигом прекратила всю эту публичность. Но Диана – другая, она, судя по всему, прирожденная артистка. Когда ей и двух лет не было, нам предложили принять участие в модном показе, причем согласно концепции, это был показ «папа с дочкой». И когда я увидела ее на сцене, то все сомнения пропали. Папа научил ее ходить «по-модельному», и она шла по подиуму как настоящая принцесса:  крутила плечами и попой, улыбалась, томно, насколько это может делать двухлетняя девочка, отбрасывала назад волосы. Кем она будет, не знаю, но точно знаю одно: главное, чтобы ей было интересно жить, и чтобы она была хорошим человеком. И еще мне очень хочется, чтобы она легко относилась к жизни – как ее мама. Я – оптимист: легко отношусь к воспитанию ребенка, с легкостью выполнения дела по дому и готовлю борщ, с удовольствием утром иду на работу, а вечером – с удовольствие возвращаюсь домой. Я живу гармонично и наполнено, и радуюсь мелочам. Уверена, оптимисты спасут наш мир!

Подготовлено по материалам журнала «Караван историй. Украина»

Присоединяйтесь к нам в Facebook, Twitter, Instagram или Вконтакте и всегда будьте в курсе самых интересных новостей шоубиза и материалов журнала «Караван историй»