В общем, тусоваться я не хотела, поэтому меня часто дразнили. Одна девочка звала Гитарой, мол, бедра у меня широкие. Хотя на самом деле я была стройная – такая же, как сейчас. Но из-за этого прозвища у меня возникли комплексы, я страдала из-за воображаемого лишнего веса, голодала, сидела на диетах – вегетарианской, бессолевой, чего только не перепробовала! Исключила сахар и мучное, сидела на овощах, твороге и кашах, причем сырых: гречку в воде замачивала.

Еще я увлекалась энергетическими практиками вместе с папой: гимнастикой цигун, Дао, агни-йогой. Мы ходили босиком по снегу, обливались холодной водой зимой и летом, гоняли энергию по чакрам. Мне все это ужасно нравилось, а потом я переехала в Киев и все забыла. Вернулась к практикам снова только в двадцать шесть лет.

Таня, а ваши братья похожи на вас? Фактически ведь это вы их вырастили…

Миша, средний, – очень музыкальный. С шести лет он прослыл черновицким Робертино Лоретти, давал концерты, в том числе с симфоническим оркестром, часто побеждал во всевозможных конкурсах. У него был удивительный голос, дискант. После мутации голос стал ниже, но тембр не поменялся. Миша – простой, веселый, классный парень, искренний и настоящий, душа компании, люди к нему тянутся. Он продолжает заниматься музыкой. На сцене он светится и заряжает публику.

С братом Михаилом, 2016 год
С братом Михаилом, 2017 год

Тарас и Богдан – или Ятя и Бодя, как они себя называли в детстве, – музыкой интересовались постольку поскольку. Один страшно любил готовить, а второй обожал чинить, разбирать и собирать бытовые приборы. После школы они поехали в Польшу учиться, изучали логистику в Морском университете, но там слишком много математики, да и дисциплина не их конек. Они, как и все в нашей семье, творческие люди. В итоге братья выучились на кондитеров. Это ведь тоже творческая работа, и не только потому, что нужно придумывать рецепты, – она связана с визуальным восприятием, красотой. Тарас теперь работает кондитером в Черновцах, а Богдан – в Киеве. И у меня дома постоянно тортики!

С какого момента вы знали, что станете певицей?

С шести лет. Правда, мое первое знакомство с профессиональной музыкой началось неудачно. Мама отдала меня в музыкальную школу по классу аккордеона. Едва взяв инструмент в руки, я возненавидела его, ну и музыку заодно. Даже детский, маленький аккордеон был слишком тяжел. В общем, я проучилась год, отыграла академконцерт, а потом засунула аккордеон подальше.

Позже я жалела о том, что бросила заниматься. Ведь это прекрасный инструмент, с очень красивым звучанием. Помню, когда мне было лет пятнадцать, я укоряла маму, что не заставила меня продолжать. Я такая: меня поначалу нужно привести за ручку, подтолкнуть, настоять, а уж потом я втянусь и сама начну получать удовольствие.

В тринадцать я начала заниматься вокалом профессионально, сначала в ансамбле, потом брала индивидуальные уроки. С ансамблем мы часто ездили на гастроли, выступали в Артеке, три лета подряд жили там одну смену. Черновицкие композиторы дарили мне песни. Как-то мне подарила песню девушка, которая сейчас живет в Канаде, а тогда работала журналистом в черновицкой газете. Ей нравилось, как я пою. Помню, там было что-то про «зорі» и «очі волошкові» и красивая мелодия. Мы ее аранжировали, и я с удовольствием исполняла эту песню на концертах.

Наш ансамбль однажды выступал перед Папой Иоанном Павлом II, когда он приезжал во Львов. Исполнили песню об Украине, написанную нашим черновицким дуэтом «Писанка».

Другое знаменательное для меня событие – поездка в Скадовск на фестиваль «Черноморские игры», где я заняла третье место. Там я впервые увидела вживую знаменитых артистов: Александра Пономарева, Марину Одольскую, Диму Климашенко, с которым мне вскоре предстояло встретиться в Киеве, а тогда я просто видела его в жюри, издалека.

Естественно, с таким насыщенным графиком гастролей мне нередко приходилось пропускать школу, но учителя меня любили, всегда приходили на городские концерты меня послушать и даже помогали на экзаменах – подсказывали, какой билет лучше вытянуть.

Не могу сказать, что я училась блестяще, но и не плохо, без троек. Быстро схватывала все, кроме физики, химии и геометрии. Особенно физику ненавидела. Помню, как-то пришла домой после школы и заявила маме: «Зачем мне эта физика, я что, буду петь про правило буравчика? Или про таблицу Менделеева?» Мама пожала плечами: мол, не хочешь, не учи, я не буду заставлять.

У нас была гуманитарная школа, в основном мы учили языки: немецкий, английский, латынь. Благодаря музыкальному слуху у меня было хорошее произношение. Наша преподаватель по английскому меня любила, но была ко мне строга, планку требований повышала постоянно. Если я что-то не выучу, это катастрофа! А на выпускном экзамене поставила мне не двенадцать баллов, а одиннадцать, пояснив при всех: «Я ставлю одиннадцать, потому что ты должна была стать переводчиком или дипломатом, а не певицей!» Это было несправедливо, я обиделась, но сейчас благодарна учительнице: знания, которые она дала, очень пригодились мне в жизни.