Нынешняя осень – горячая пора для певицы Веры Кекелии. В разгаре «Женский квартал» и «Танці з зірками», близится первая годовщина свадьбы, к которой приурочен выход дуэта с мужем, Романом Дудой. Обо всем этом мы и поговорили: о призвании артиста, женском юморе, подлинной романтике и поддержке.

 

Первые шаги

Многие артисты говорят: «Я запел раньше, чем заговорил». Эти истории не обо мне: ни о чем таком в детстве я не думала. Но сейчас, глядя в прошлое, конечно же, вижу явные предпосылки. Мне нравилась музыка, сцена и особенно все то, что связано с телевидением и публичностью.

В моем детстве по телевизору в основном шли новости, такого ассортимента развлекательных программ, как сейчас, не существовало. Ведущие новостей казались мне невероятными людьми, супер­успешными, популярными и интересными. Их хотелось повторить. И я их копировала, воображая, что когда-­то и сама стану телеведущей.

Увлеченность музыкой проявилась позже. Я все время слушала радио, конспектировала песни – в основном на английском. Писала тексты русскими буквами, как слышала, – кучу тетрадей извела на эту музыкальную «поэзию». Ложилась спать в наушниках и в обнимку с приемником и всю ночь напролет слушала радио – любое, какое ловило, лишь бы была музыка. Но о музыке как о призвании я не думала – кто в детстве не пел перед зеркалом, завернувшись в штору? Абсолютным приоритетом была школа.

Фото: Михаил Федорак / из личного архива

Все стало серьезно в выпускном классе. Как раз проходил вокальный конкурс, и учитель музыки предложил: «У Кекелии неплохой голос – давайте ее отправим». Отправят так отправят, большого значения я этому не придала. Надо выучить песню – выучу. На этом конкурсе ко мне подошел парень, с которым мы дружим до сих пор, Ян Костырко. Говорит: «У нас классный коллектив, не хочешь к нам прийти и чисто для себя позаниматься, попеть?» Я пришла, и с того момента моя увлеченность музыкой переросла в огромную любовь к этому делу, потом хобби, а затем и в профессию.

Папа с мамой – люди классического советского воспитания. Мой уход в музыку происходил постепенно, и поначалу они, конечно, были категорически против. После одиннадцатого класса я робко сказала: «Мам, я тут хотела бы поступить в музыкальное. Говорят, что у меня неплохо получается. И мне нравится танцевать и петь. Мне бы попробовать».

На что мама категорически ответила «нет», вдобавок взяла за руку, привела в метро, подвела к скрипачу и сказала: «Вот, смотри!» Я ей с энтузиазмом: «Да, мам, классно играет!» – «Конечно, классно. Ты хочешь вот так зарабатывать на жизнь? Давай поступай­ка ты в нормальный университет, получи, пожалуйста, профессию, чтобы была корочка, а потом делай что хочешь». По мнению родителей, гарантировать успех в жизни могла специальность экономиста. И я послушала маму.

Я мечтала тоже быть темнокожей, потому что считала, что только они могут так петь

Родители у меня всегда были в большом авторитете, и я боялась их разочаровать. Мне казалось, что принести хорошую оценку – значит сделать их счастливыми. Поэтому свои желания я отодвигала на второй план и даже боялась о них говорить. Главное, чтобы мама с папой были в хорошем настроении и не ругали меня. Был период, когда я в школе училась не очень хорошо. Мне тогда часто доставалось. Это так надоело, что я исправилась.

Тем не менее занятий в музыкальном коллективе, куда меня привел Ян, я не прекратила. Там все было на достаточно профессиональном уровне, и я рада, что там оказалась. Обучение было нестандартным, не как в классическом музыкальном учебном заведении, но там мне привили хороший музыкальный вкус, что очень важно.

Педагог Андрей Вячеславович сразу подсадил на все английское – джаз, соул, много акапельной музыки. Есть невероятная группа, на которой я «просидела» год. Это шестеро темнокожих ребят, которые поют акапельно. Я мечтала тоже быть темнокожей, потому что считала, что только они могут так петь. Словом, я выросла на «фирменной» музыке.

О внешнем и внутреннем

Я сбывала свою энергию на выступлениях. И дома, конечно: закрывалась в комнате, запрещая входить ко мне, включала музыку на всю – и начинался контемп, я танцевала, как только могла. Со спортом у меня сложилось, только когда я приехала в Киев. Тогда поняла: о, надо, наверное, на диете посидеть, физкультурой нужно заниматься. До того для меня наесться пирожков на ночь было нормой. Жареная картошка с соленым огурцом – а что такого? У меня были свои представления о питании.

Фото: Анастасия Теликова / из личного архива

Я только сейчас начинаю принимать себя, свою фигуру, свои пальцы, уши, глаза, нос. Мне всегда безумно не нравился мой нос. С детства мечтала – вот ведь глупость! – сделать пластическую операцию. Я настолько хотела другой нос, что он у меня действительно со временем чуть-­чуть изменился.

Мама шутит, что он, наверное, так боялся моих мыслей о пластике, что решил: да ну его, я лучше сам постараюсь и исправлюсь. Серьезно, очертания другие, нежели в детстве.

Мне очень не нравились и мои ноги, я их почти ненавидела. Жаль, как с носом не вышло, длиннее они не стали. Но я четко визуально себе представляла совершенно другую фигуру, которую бы мне хотелось. Начала заниматься – и форма ног изменилась, как мне нравилось. Я убеждена в силе мысли, это мощная штука. Но нужно учиться себя принимать. Это очень облегчает жизнь.  Если что­-то хочешь изменить в себе – тогда работай над этим. Как вспомню, какие у меня комплексы были… Как будто тяжеленный мешок за плечами. Сейчас остался рюкзачок.

Мы воспитывались в советском духе, когда считалось, что все должны быть одинаковыми. Я помню фразу: «Вы ничем не лучше остальных детей, вы – как все». И я жила с этим знанием. Моих родителей так воспитывали, и нам это тоже передалось: не выделяйся, не будь выскочкой, все должно быть ровненько, тихонько.

Думаю, мы то поколение, которое ломает эту историю. Нам приходится сложнее: нужно это в себе признать и сознательно выбросить, наполнить себя новым и хорошим – и передать своим детям. Мы перерождаемся в себе же, и это непросто из­-за отпечатка Советского Союза. И от этого надо бежать. Сложно, но возможно.

мне бы хотелось воспитывать своих детей так, чтобы они выросли без душевной боли

Ребенка нужно похвалить и поощрить, если он с чем­-то отлично справился. Понятно, нужно и поругать, но не так, как нас ругали, а просто поговорить по-­взрослому. Дети отлично воспринимают взрослую речь. Моя мама со своими внуками общается совершенно по­-другому. Не прикрикнет, не шлепнет по попе, а говорит на равных, и они слушают. Да и дети сейчас другие. И это круто. Конечно, я сейчас рассуждаю теоретически, но мне бы хотелось воспитывать своих детей так, чтобы они выросли хорошими людьми, но без душевной боли.