7 августа украинской «золотой рыбке» — пятикратной олимпийской чемпионке по плаванью — Яне Клочковой исполнилось 34 года. В интервью «Каравану историй» выдающаяся спортсменка рассказала, как невероятный успех чуть не лишил ее личного счастья.


Сколько себя помню, в моей жизни был только спорт: тренировки, турниры, соревнования, чемпионаты. Я трудилась на пределе человеческих сил, добиваясь победы за победой, ставя рекорд за рекордом. Количество кубков, медалей, призов росло, список титулов и званий становился все больше… И только к двадцати годам я оглянулась и поняла, что многие мои ровесницы уже нашли свои «половинки»,
обзавелись семьями, родили детей. У меня наступило прозрение: никакие звания, почести и награды не заменят любви и обыкновенного женского счастья. И я начала мечтать об этом прекрасном и недосягаемом для меня мире.

Binder2_Страница_05_Изображение_0001Однако мечтать — не значило бросить все и предаться грезам. Завоевав две золотые медали на Олимпиаде в Сиднее, я интенсивно готовилась к следующей, в Афинах. Трудилась каторжно, неистово и жаждала лишь одного — выспаться. Однако, видимо, небо услышало мои сокровенные мечты о личном счастье — именно в это время у меня начали возникать первые симпатии. Но поскольку жизнь по-прежнему не выходила за рамки спорта, в поле моего зрения попадали одни спортсмены.

Буквально накануне Олимпиады мне стали оказывать знаки внимания сразу двое коллег, между ними даже возникло соперничество. Один из них был более настойчив. Как-то во время сборов в Австрии мы шли с ним по городу и я увидела в витрине восхитительное платье. Не удержалась, примерила — и он тут же мне его купил. В другой раз привез из-за границы плюшевого мишку. Однако дальше подарков дело не шло, наши отношения держались на «ясельном» уровне. Даже во время сборов в Бразилии, разъезжая по всей стране чуть ли не рука об руку, мы так ни разу и не поцеловались. Наверное, он, как и я, боялся недремлющих очей тренеров.

— Даже не верится!

Да, я прекрасно знала, что уже лет в тринадцать девчонки — это шкатулки с секретами: любовные переживания, поцелуи, дневники. И свой дневник я тоже вела. Правда, не личный, а спортивный, куда записывала свои ежедневные результаты по плаванию.

А если серьезно, то моя жизнь была будничной и монотонной — от бортика к бортику. Но и этого моему «богу» — Спорту — было мало. На все аспекты моей жизни он наложил табу. Мне категорически запрещались тушь, помады, лаки для ногтей и прочие невинные радости подростка. Я не наряжалась и не следила за модой, как другие девчонки, а не вылезала из спортивных костюмов. Со временем привычка выглядеть предельно просто стала второй натурой, у меня по сей день нет тяги к параду. «Я, даже идя на базар, крашу губы, а ты?» — стыдит бабушка.

Я не имела права не только встречаться с парнями, но даже смотреть в их сторону. При этом обмануть тренера, равно как и опоздать на тренировку, считалось едва ли не смертным грехом. Потому я до сих пор никуда не опаздываю.

Хотелось ли мне знакомств, свиданий? Скорее, я мечтала о чем-то романтическом, возвышенном. У меня появилась страстная тяга к сентиментальным любовным романам в духе Бертрис Смолл и Джудит Макнот. Я взахлеб поглощала очередной «Восторг любви» или «Триумф нежности» — и, обливаясь слезами, проживала судьбу каждой героини как свою собственную.

В реальной жизни у меня не имелось не только возлюбленных, но и друзей. В спортивном интернате все, как и я, были нацелены на результаты, а с парнями вне спорта мне просто некогда было знакомиться. Я жила в строжайшем режиме: подъем, утренняя тренировка, дневной сон, вечерняя тренировка, ночной сон. И так изо дня в день.

— Неужели ни разу не сорвались?

— Да уж, порой такое накатывало! Ну почему другие ходят на дискотеки, гуляют в компаниях, бегают на свидания, а у меня одни эти чертовы тренировки? Все, хватит! Родители и тренер прекрасно все понимали и мягко убеждали: «Конечно, ты устала, Яночка! Но бросать все на полпути глупо. Подумай, какое светлое будущее тебя ожидает». Как ни странно, эти увещевания действовали. Да я уже и сама не могла остановиться, не добившись цели. А цель каждого спортсмена, как известно, — Олимпиада.

— Выходит, вы все-таки были волевой и сдержанной?

— Что вы, в детстве я была совсем другим человеком — эмоциональной, бойкой! Мне ничего не стоило заговорить с любым незнакомцем на улице, в магазине, автобусе. Мир казался веселым, щед­рым, открытым, и я была открыта навстречу ему. Хотя, если вдуматься, жизнь начала лишать меня очень важного уже с полутора лет.

Binder2_Страница_03_Изображение_0001
Яна Клочкова в детстве

Именно в этом возрасте меня отдали в круглосуточный сад-ясли. Мама с раннего утра до позднего вечера работала в бакалейном магазине. А папа строил здания по всему миру и дома вообще появлялся редко. Когда мне исполнилось три, родилась моя сестричка Анечка, и ее устроили в тот же сад. Домой нас забирали по выходным. Но иногда за Аней приходили среди недели, а меня как старшую оставляли на попечение воспитателей. Вот тут мне становилось совсем невмоготу. Глядя, как мама, держа Аню за ручку, скрывается за воротами, я горько и безутешно рыдала.

Зато, когда папа приезжал на «побывку», наступал праздник. Дома устраивался пир, и мы с Аней, соорудив нехитрые костюмы, ставили сценки, пели и танцевали перед гостями. Папа громко аплодировал дочкам, а мама с улыбкой поглядывала на мужа.

Родители очень любили друг друга. А познакомились они так. Мама, жившая в Симферополе, в юности увлекалась легкой атлетикой. Однажды она приехала в Харьков на соревнования, а папа — красавец ростом в два метра и тоже легкоатлет-перворазрядник — те соревнования судил. Между ними сразу вспыхнула любовь, и, когда отец ушел в армию, мама писала ему бесконечные письма и посвящала стихи.

«…иногда за Аней приходили среди недели, а меня как старшую оставляли на попечение воспитателей.
Глядя, как мама, держа Аню за ручку, скрывается за воротами, я горько и безутешно рыдала.»

Зажиточной наша семья не была, но мы и не бедствовали. Благодаря маме не испытывали недостатка в еде, а папа привозил из Монголии, Индии и других стран наряды и игрушки. Я до сих пор помню платьица и кукол Барби, от которых у нас с Аней захватывало дух.

В те редкие периоды, когда папа был дома, мы гуляли по парку, ходили в кукольный театр и с азартом участвовали в семейных мероприятиях вроде «Веселые старты». Но самым большим счастьем были поездки в пионерлагерь «Орленок» на Черном море, куда бабушка добывала путевки. Там мы принимали активное участие в многочисленных конкурсах, соревнованиях, купались.

Мне безумно нравилась вода. Родители шутят, что плавать я научилась раньше, чем ходить. Поначалу они прямо во дворе ставили ванночки — и я плескалась часами. А когда мы поехали к морю, поплыла, поражая весь пляж. Ведь мне тогда не было и двух лет.

Binder2_Страница_04_Изображение_0001Но несмотря на это, в четыре года родители отвели меня в секцию… спортивной гимнастики. Я сразу увлеклась: становилась на шпагат, мостик и, что называется, подавала надежды. Где-то в закоулках памяти хранится такой кадр: после победы в соревнованиях на бревне я стою на пьедестале и, обмирая от счастья, вижу, как папа фотографирует меня с балкона.

Но это были лишь подступы к большому спорту, и особых усилий они не требовали. Хотя уже тогда я изо дня в день ходила на тренировки. А в выходные папа водил нас с Аней на спортивную площадку: мы подтягивались на турнике и делали «попугайчиков» — цеплялись за перекладину ногами, раскачивались, а потом резко спрыгивали на землю. Когда нашу секцию закрыли, родители отправили меня на художественную гимнастику. Но скоро выяснилось, что здесь мне лавры не светят — я была слишком «перекачанной». Оставалось одно — плавание.

Школа плавания была огромной — в ней занималось пятьсот детей. Мы ездили в спортивные лагеря, тренировались, отдыхали, однако никто из нас особо не выделялся. Разве что я стала показывать хорошие результаты на соревнованиях вроде «Веселый дельфин». Это вовсе не обещало будущих громких побед: в спорте дети часто мгновенно зажигаются, а потом так же быстро гаснут. И я до сих пор не знаю, что же во мне разглядели тренеры — Нина Федоровна Кожух и ее муж Александр Емельянович. Тем не менее они заявили главному тренеру: «Будем делать из Яны чемпионку». «Из Клочковой? — удивился тот. — Но ведь в ней нет ничего особенного!»

— И с таким вердиктом вы отправились в большое плавание?

— Да, мое детство закончилось, и начался каторжный труд. Пока ровесники бегали в кино, гуляли по городу, ходили в гости, ездили к бабушкам, я тренировалась по шесть часов в день, а по воскресеньям отсыпалась. Однако и во сне мне виделись кошмары: вот я плыву на спине (это мне давалось труднее всего), а надо мной, как в замедленной съемке, движется потолок бассейна.

Хотя бывали и приятные моменты. Благодаря спорту я попала за границу: моему тренеру предложили дать мастер-классы в Бельгии, и она взяла меня с собой. Нина Федоровна сделала верный расчет: погостив в семье бельгийцев и увидев, как живут люди в процветающей стране, я решила во что бы то ни стало добиться успеха. Но — не поверите! — прежде всего мной двигало не честолюбие, а желание обеспечить своей семье достаток. Помню, как я радовалась, везя сестре огромную куклу, модные одежки и кучу подарков родителям от бельгийских знакомых.

Сестру я обожала. Она хоть и младше, но всегда была намного бойчее меня. Вот лишь один пример. Одно время одноклассники, подметив мой смуглый цвет кожи, начали дразнить меня «папуаской». Как только я пожаловалась Ане, она тут же примчалась на разборки с мальчишками, и дело чуть не дошло до драки.

В школу мы с ней тоже ездили вместе. Хотя я училась без особого удовольствия. Все школьные премудрости казались мне вещью совершенно бесполезной. Иное дело — спорт! Он хоть и требовал самоотдачи, но давал результаты. Взять хотя бы такой факт: я с одиннадцати лет начала зарабатывать деньги. На заграничных сборах и разных коммерческих соревнованиях нам выдавали суточные, вручали подарки. Отдавая все это родителям, я казалась себе совсем взрослой и готова была работать до седьмого пота и дальше.

Однако, наматывая бесконечные километры по дорожке бассейна, я даже не замечала, что это меняет не только мою фигуру, но и характер. Плавание — одиночный вид спорта. Там только ты и вода. Бортик, пятьдесят метров, снова бортик… Со временем из общительной, разговорчивой девочки я превратилась в тихоню и скромницу, замкнулась в себе, как улитка в ракушке. У меня не было ни одной подружки, которой хотелось бы поплакаться в жилетку. Да и маме я не открывала душу.

Binder2_Страница_09_Изображение_0001
Яна Клочкова со своим тренером Ниной Федоровной Кожух

Поделиться могла с единственным человеком — тренером. Она была моим гуру, психологом, второй мамой, массажистом и… настоящим деспотом! Хотя будь Нина Федоровна хоть немного помягче, вряд ли я достигла бы Олимпа. Мы вместе встречали праздники и проводили чуть ли не круглые сутки. А когда мне по какому-то предмету грозил «неуд», Нина Федоровна утешала: «Ничего, главное — спорт. А здесь у тебя все прекрасно. И скоро ты себя покажешь, поверь!»

Прошло три года — и слова тренера сбылись: на юношеском чемпионате Европы в Копенгагене я заняла второе место. Это были мой первый серьезный успех и первая ступень большой карьеры. Я была горда собой и не собиралась останавливаться на достигнутом. Аня занималась вместе со мной. Но и родители, и тренер решили делать ставку на меня. Когда Нине Федоровне предложили работу в Харькове, она позвала нашу семью за собой. И тут папа с мамой совершили родительский подвиг: продали квартиру в Симферополе и, бросив все, двинулись на новое место.

«Плавание — одиночный вид спорта. Там только ты и вода. Бортик, пятьдесят метров, снова бортик… Со временем я замкнулась в себе, как улитка
в ракушке.»

Харьковский период моей жизни стал еще более жестким. Я начала тренироваться уже с семи тридцати утра. По сути, превратилась в настроенную на грандиозный успех машину, которую обслуживали все: папа возил на тренировки, мама готовила «правильную» еду, а тренер, как и обещала когда-то, делала из меня чемпионку.

— Свое первое олимпийское золото вы завоевали в восемнадцать лет. Наверное, были на седьмом небе от счастья?

— Я не только получила две золотые медали, но и побила два рекорда — мира и Европы. Но я тогда была так молода, что толком даже не осознала грандиозности события. Только подумала, стоя на пьедестале в Афинах: вот и свершилось!

Это был тот случай, о котором говорят «проснулась знаменитой». Но когда в харьковском аэропорту меня встретили оркестр, телекамеры, журналисты с диктофонами и море цветов, от смущения я просто не знала, куда деваться. Дома родители устроили пир в мою честь. Из вежливости я выслушала тосты, выпила бокал минералки (мысль о шампанском даже в голову не приходила) и ушла в свою комнату. А утром как ни в чем не бывало отправилась на очередную тренировку.

Binder2_Страница_07_Изображение_0001Между тем мне звонили, приглашали на интервью, встречи, вечеринки. А меня это так напрягало! Да и моему тренеру не нравилось. «Тебе надо работать дальше, а вся эта суета отвлекает», — говорила Нина Федоровна. Думаю, она слегка ревновала меня к успеху. Ведь в «черном» труде спорт­смена есть немалая доля усилий тренера. И когда олимпийцу достаются все лавры, а тренер остается в тени, ему становится обидно.

Тем более что я говорить никогда не умела, а Нина Федоровна справлялась с этим отлично. Если я была склонна затушевывать самые яркие события, то она приукрашала даже незначительные эпизоды. Скажем, когда мы приехали в Америку на сборы, спонсоры выделили нам для тренировок элитный фитнес-клуб, членом которого был сам Буш. Так вот, вернувшись домой, Нина Федоровна стала рассказывать всем, как мы плавали чуть ли не бок о бок с президентом. Хотя на самом деле мы с ним даже ни разу не встретились.

— Все ваши регалии и награды приносили какую-то прибыль?

— После первой Олимпиады спонсоры подарили мне автомобиль Suzuki. Это было первое солидное авто в нашей семье — до этого мы покупали маленькие, подержанные. Ездить на нем стал папа. На тот момент у меня еще не было прав. А следующие Олимпийские игры принесли мне не только машину, но и квартиру в Киеве.

Все заработанные деньги я отдавала родителям. Себе оставляла лишь небольшие суммы. Но они быстро заканчивались: не доиграв в детстве и не пофорсив в юности, я могла увидеть дорогую игрушку или красивое платье и тут же купить. Однажды вышел такой курьез. Приятель пригласил меня на день рождения. Я начала собираться, но обнаружила, что мои деньги закончились. Стала искать родительские — подарок-то надо купить — и не нашла. В итоге осталась дома.

— Привыкнув к славе, наградам, почестям, как же вы решились уйти из большого спорта?

— Поняв наконец-то, что ничто не может сравниться с женским счастьем, я шла к этому решению два года. К тому же к двадцати двум годам у меня накопилась просто нечеловеческая усталость. И перед второй Олимпиадой в Афинах я дала себе слово: жить в таком бешеном ритме больше нельзя — если выиграю золото, возьму тайм-аут! По правде, тренер и родители были озадачены. Они прекрасно понимали: любой перерыв в тренировках чреват потерей формы. Однако останавливать меня не стали. Ведь кроме Олимпиад, я принимала участие в массе чемпионатов, турниров и везде побеждала. Это требовало не только колоссальных физических усилий, но и огромных нервных затрат. А ведь я была еще совсем девчонкой, а не железным роботом.

Свой «план по Афинам» я перевыполнила: не только завоевала две золотые медали, но и была признана лучшей пловчихой года в мире. Получила спортивный «Оскар», звание «Герой Украины» и прозвище «Золотая рыбка». Все, подумала, отдых я честно заслужила! Но вот, помню, проснулась на следующее утро — и ощутила легкое замешательство: как это — не надо подхватываться, мчаться на тренировку. Выходит, впереди весь день, и я могу делать что хочу? Осознав это, я блаженно улыбнулась и снова уснула…

«…читала в Интернете: «Яне Клочковой не помешало бы заиметь стилиста» — и так расстраивалась!»

С того дня моя жизнь кардинально изменилась. Я отсыпалась, смотрела телевизор, слушала музыку, «висела» в Интернете, общалась с родителями, гуляла по городу. Словом, пыталась наверстать упущенное. И спустя месяц подумала: Боже, как я только вынесла эти двенадцать лет?! И если бы в тот момент какой-то маг пообещал: «Вернешься к прежнему образу жизни — выиграешь еще пять Олимпиад», — я бы не двинулась с места.

Плавание перестало быть для меня смыслом жизни, хотя я продолжала им заниматься: полгода тренировалась в Америке, принимала участие в чемпионатах. Но у меня появилась и масса других интересных занятий: я писала книгу о спорте и своей карьере, учила английский и даже собиралась поступать в ­Дипломатическую академию.

А кроме того, я работала вице-президентом Фонда поддержки молодежного и олимпийского плавания. Открывала бесплатные школы плавания для детей и всячески пыталась поднять уровень развития этого вида спорта в стране.

— А еще вы с головой окунулись в светскую жизнь…

— Я никогда не стремилась стать светской львицей, не пропадала на дискотеках, не засиживалась до утра в ночных клубах. Просто мне было любопытно посмотреть на «параллельный» мир, закрытый для меня прежде на семь замков. И потому я перестала отвергать приглашения на вечеринки, презентации и прочие светские мероприятия.

Не скрою, мне нравилось общение с известными людьми. Хотя благодаря спорту я была лично знакома со многими мировыми знаменитостями: принцем Монако, исполнителем роли Бонда Джеймсом Муром… Но в качестве спорт­сменки, пусть даже очень известной, я чувствовала себя слегка скованно. А вот уйдя из спорта, позволила себе расслабиться. Как выяснилось, в светском обществе есть много милых интеллигентных людей. Хотя прожигатели жизни, для которых светская жизнь — единственный способ существования, меня поражали. Привыкнув всю жизнь трудиться, я не могла понять и оправдать праздность.

А как напрягал меня выбор вечернего платья, обуви, сумочки! «И чтобы все от Dolce & Gabbana, Gucci и Louis Vuitton, а то будешь белой вороной!» — инструктировали подружки. Я противилась этому изо всех сил. Но проскользнуть мимо камер не удавалось. Наоборот, меня показывали с ног до головы крупным планом. А наутро я читала в Интернете: «Яне Клочковой не помешало бы заиметь стилиста» — и так расстраивалась!

Яна Клочкова

— Именно в этот период у вас начался роман с известным автогонщиком Алексеем Мочановым?

— Может, это прозвучит нескромно, но Лешино восхождение к славе началось после знакомства со мной. А в то время он работал спортивным комментатором и был мало кому известен. Мое же лицо мелькало на ТВ, в газетах, журналах. Меня узнавали, просили автографы. Но если меня такая бешеная популярность просто угнетала, то на Лешу она действовала как допинг.

Помню первое ялтинское авторалли, вечер в честь этого мероприятия, Леша в роли ведущего. Желая показать всем, что его девушка — сама «Золотая рыбка», Мочанов вызвал меня на сцену и попросил награждать победителей. А когда мы с ним ходили по автопарку, с нескрываемым удовольствием отвечал на вопросы журналистов, не понимая, почему я их избегаю.

Наш роман был странным с первого дня. А познакомились мы так. Однажды я пришла с сестрой в кафе посмотреть спортивный телерепортаж, а Алексей там уже сидел с друзьями. Меня все узнали. Но если Лешин друг сразу бросился к нашему столику, то Алексей лишь обронил в конце вечера что-то вроде: «Смот­рите мои репортажи». «Не знаешь, кто это?» — спросила я сестру и уже через пять минут забыла о своем вопросе.

Прошло полгода. И вдруг приходит SMS: «Вы смотрите мои репортажи?» «Откуда у вас мой номер и вообще вы кто?» «Конь в кожаном пальто!» — «остроумно» ответил Алексей. Однако неожиданно для себя самой я ответила ему в том же духе. С этого и начался наш «мобильный» роман. Леша засыпал меня эсэмэсками даже в Америке, где я полгода была на сборах: шутил в своем духе, поддерживал, предлагал встретиться на родине.

И вот возвращаюсь я домой и получаю очередное сообщение — мол, я сейчас в таком-то кафе, смотрю ралли. Удивив себя во второй раз, наряжаюсь, крашусь и впервые в жизни еду на встречу с мужчиной. «С Богом!» — пошутили вдогонку двое моих коллег, с которыми я от волнения поделилась новостью, и посадили в такси.

Наконец захожу в кафе. И что бы вы думали? Многие посетители (а там были одни мужчины) тут же бросились ко мне, а Алексей лишь удивленно взглянул и не двинулся с места. Хотя я видела: он весь вечер наблюдал за мной! Не дождавшись от него знаков внимания, я ушла. Но расстроилась только слегка — подумала: кто знает, может, так и должно быть на первом свидании. К тому же тогда я еще не испытывала к Алексею особых чувств.

А тут как раз хороший знакомый, работавший в правительстве, познакомил меня со своим сыном — и я начала с ним встречаться. Мы нравились друг другу. И когда его семья пригласила меня слетать вместе с ними в Египет, я согласилась. Отдохнули мы прекрасно, и парень тот был симпатичным. Но не сложилось. Лешины эсэмэски радовали меня больше, чем живое общение с новым знакомым.

А с Алексеем я встретилась только спустя еще полгода телефонного общения. Летом поехала с друзьями в Крым, а он вдруг примчался ко мне на своей «Хонде» и увез в Киев.

Та поездка — одно из самых ярких впечатлений моей жизни. Потрясающие крымские пейзажи сменялись картинка за картинкой, воздух был тягучим и сладким, благоухание трав проникало в каждую клеточку, а Леша о чем-то вдохновенно говорил, обнимая меня правой рукой… Тогда у него еще не было звездной болезни, он был со мной искренен и открыт. Хотя, может, мне это только казалось? Но как бы то ни было, мы не ехали, а словно летели по трассе — влюб­ленные и радостные. Леша демонстрировал недюжинные навыки управления машиной — и мы хохотали, как дети. Вот оно, счастье! — думала я, ощущая себя героиней любимых женских романов.

13732102_1574268266203179_1236102621_n

— Родителям сообщили, что в вашей жизни появился любимый?

— Узнав, что я встречаюсь с разведенным мужчиной, старше меня на тринадцать лет, у которого нет ничего, кроме ребенка, они были в шоке. Но я впервые в жизни взбунтовалась. И когда спустя полгода Леша снял квартиру и предложил переехать к нему, сделала это не задумываясь. Папа с мамой чуть с ума не сошли. Их послушная дочка, их невинная девочка выходила из-под контроля и совершала сущее безумство. «Неужели ты не видишь: он неадекватный!» — кричал отец. «Я брошусь с пятого этажа!» — грозилась мама.

Но я не слышала родительских увещеваний, я была влюблена по уши. Леша наговорил в них столько ласковых слов, которых мне всю жизнь не хватало, что я не ждала от него ни каких-то геройских поступков, ни подарков, ни цветов. К этому я просто не была приучена. Только один раз в жизни я получила в подарок от одного журналиста «миллион алых роз».

Красавцем мой любимый тоже не был. Но его харизма меня пьянила. Мы ходили в кино, кафе. Тренер это знала, но не возражала ни словом. Оказалось, пока я была за границей, Леша сделал хитрый ход: явился к Нине Федоровне и обаял ее.

7 (1)

А вот на отношение к себе моего отца и матери он реагировал соответственно. А я по-прежнему ощущала, что связана с родителями невидимой пуповиной, — и у нас начались размолвки. Достаточно мне было сказать слово, как Леша за него цеплялся — и начиналось. Я, например, всегда предостерегала его от лихачеств за рулем. Мне казалось, добром это не кончится. Интуиция не подвела. Когда я была в Хорватии, Леша попал в жуткую аварию, и у него буквально раздробило обе ноги.

По возвращении я помчалась в больницу, но он встретил меня как-то холодно. Это теперь мне понятно: та авария стала для него, гонщика, чертой, испытанием, способным перевернуть всю жизнь. И наверное, он ждал моей поддержки. Но я была еще совсем «зеленой» и не представляла, как можно помочь взрослому сильному мужчине. Больше того, я сама растерялась. И ощутив, что за полгода, которые Алексей провел в больнице, мы отдалились друг от друга, вернулась к родителям.

Тем не менее я ни минуты не сомневалась: пройдет время — и мы по-прежнему будем счастливы. Однако все оказалось иначе. Однажды я пошла на концерт и увидела Алексея с другой девушкой.

— Как вы это пережили?

— Мучительно! Я не могла прийти в себя целых два года. Не хотела ни есть, ни пить, ни спать, следила за его ­жизнью, работой, искала встреч. Безусловно, Леше это льстило: как же, Клочкову называют самой завидной невестой Украины, а она сохнет по нему, Мочанову. И он, как змей-искуситель, подпитывал мои надежды проверенным способом — присылал SMS с трогательными прозвищами, которыми меня называл раньше. Из-за этого я каждое утро просыпалась с мыслью: сегодня наконец-то он меня позовет обратно!

Анализируя наши отношения, думаю, что вначале Мочанов был искренне в меня влюблен. В свои тридцать пять он уже разочаровался в женщинах. А тут я — чистый лист, на котором можно писать все что захочешь. Он — с неудачным браком, ребенком и кучей любовных историй. И я — целомудренная девочка, которая в свои двадцать два даже не умела целоваться. Поначалу Леша грелся в лучах моей славы и детской наивности, а потом ему все это наскучило, тем более что он сам уже стал узнаваем.

И все же я ни о чем не жалею: первой любовью надо «переболеть» хотя бы для того, чтобы испытать ни с чем не сравнимое, пронзительное чувство.

5 (1)

— А вы не подумали, что клин вышибают клином?

— Наверное, где-то на подкорке такая мысль была. Как-то во время чемпионата Украины я прогуливалась с тетей по ялтинской набережной. Вдруг вижу — идет высокий симпатичный парень. Я тут же взяла инициативу в свои руки (чувствуете прогресс?) и через тетю попросила его нас сфотографировать. Парень с удовольствием согласился, и мы познакомились. Оказалось, Юра тоже спортсмен, баскетболист из Днепропетровска. Мы обменялись телефонами и стали изредка встречаться: то я ездила к нему, то он ко мне.

Юра был застенчив и романтичен: дарил цветы, читал Омара Хайяма. Но я еще не изжила свою боль и использовала его как лекарство для ран. А Юра терпеливо выслушивал мои откровения и снова приезжал в Киев.

— Это правда, что Юрий попросил вас купить ему машину?

— Стопроцентный вымысел моего папочки! Он у нас своеобразный: придумает что-то, поверит в это, а затем выдает за действительность. Но представьте, каково было бедному Юре, когда он прочел папино «фэнтези» в какой-то газете! «Спасибо, что «прославила» меня на весь мир!» — выразил мне свою обиду. Так что, пользуясь случаем, хочу реабилитировать этого милого парня. Надеюсь, он не держит на меня зла, ведь наше расставание произошло вполне мирно. Хотя на прощание Юра в сердцах высказал: «Ну скажи, кем я был для тебя? Ты же мне своим Мочановым все уши прожужжала!»

— А как у вас завязался роман с московским художником Борисом Володкевичем?

— Ой, это не роман, а какой-то юмористический рассказ, о котором я не могу вспоминать без улыбки! Как-то я зашла на сайт «Одноклассники» — там и встретила Борю. Оказалось, он всего на семь лет старше меня, но его опыт нельзя было сравнить с моим. Да и весь его образ жизни — полная противоположность моему. Я — человек строгой системы, а он — типичный представитель богемы, тусовщик, хотя и не без харизмы.

Совместив какие-то дела с очным знакомством со мной, Боря прилетел в Киев и задержался на пару недель. За это время он показал мне мир, о существовании которого я имела весьма смутное представление. Мы без конца ходили в кафе, где он легко мог выбросить двести долларов на бутылку шампанского или выйти на середину зала, взять микрофон и спеть под караоке в стиле Григория Лепса. Боря делал инсталляции, и мы встречались с кучей его друзей и клиентов. Он был неугомонный, подвижный, как ртуть, всех знал, и его все знали. Но я четко осознавала, что с Борей у нас все несерьезно. Так и вышло: мы разошлись как в море корабли.

71

— Таблоиды взахлеб писали, что вы обратились к известному своднику Петру Листерману с просьбой найти вам жениха.

— На самом деле было так: мы с подругой пришли во Дворец «Украина» посмотреть конкурс «Мисс Украина» и в кафе увидели Листермана. «Ой, Петр, познакомьтесь, это наша гордость, ­«Золотая рыбка», — затараторила подружка. — Представьте, такая красавица — и одна!» Я перевела разговор в шутку, мы с Петром мило побеседовали и на том расстались. А на следующий день читаю в газете, что Петя якобы пообещал мне до конца 2009 года найти «супержениха» в России. А взамен потребовал сделать из его сына олимпийского чемпиона.

Я вполне допускаю, что юморист Листерман мог так пошутить. Однако все мои друзья знают, что я никогда не мечтала об олигархах. Хотя, если бы я привыкла рассчитывать в жизни на «спонсоров», а не на саму себя, то, может, и искала бы выгодные предложения. Но и тогда, и сейчас меркантильности во мне нет и в помине.

— А как вы познакомились с отцом своего ребенка?

— Как-то приятельницы предложили пойти в ресторан, который, как выяснилось, считается любимым местом посиделок грузин. Смотрю, в их компании сидит парень — высокий, стройный, интересный — и не сводит с меня зеленых миндалевидных глаз. А потом кто-то из наших девочек увидел среди этих грузин знакомых. Компании объединились, и мы с парнем познакомились.

Binder2_Страница_11_Изображение_0001
Яна Клочкова с мужем Леваном

Оказалось, его зовут Леван, и он тоже грузин. Живет в Тбилиси, занимается аудитом, а в Киев приехал к друзьям. Но самое большое впечатление на меня произвел тот факт, что он тоже спорт­смен, притом ватерполист. И так же, как я, ушел из большого спорта. Я подумала: может, это какой-то знак?

«…узнав, что я беременна, он до того испугался, что залепетал: «А может, это не мой ребенок?»
А потом и вовсе пропал.

Мы обменялись телефонами и стали общаться: звонки, эсэмэски, встречи. Чем чаще он приезжал в Киев, тем больше я привязывалась к нему. Мне казалось, мы очень похожи. К тому же при всей своей яркой, притягательной внешности Леван был совсем не заносчивым, добрым.

— Кавказские мужчины способны на безумные поступки ради любимой женщины. Леван красиво за вами ухаживал?

— Когда я прилетела в Тбилиси, он принимал меня в лучших традициях грузинского гостеприимства. Накрывались роскошные столы, собирались все друзья и родственники, лилось рекой вино. Каждый день меня ждали новые знакомства, встречи, места. Однажды мы поехали в Кахетию, на малую родину Левана, и он перезнакомил меня со своими многочисленными родственниками, которые тоже устроили пышный прием.

— А как вас приняли родители Левана?

— Папа — очень тепло и радушно, тем более что мы с ним были знакомы еще до встречи в Тбилиси. Как-то в бориспольском аэропорту ко мне подошел солидный мужчина и, приветливо протянув руку, представился: «Как приятно вас видеть, Яночка! Я — папа Левана. Работаю в Харькове, а сейчас лечу домой, в Грузию». А вот мама Левана была весьма сдержанна. Она хоть и повозила меня по храмам, историческим местам, но однажды обронила будто невзначай: «По нашему сыну сохнут все девушки Тбилиси».

Своих родителей я так и не познакомила с Леваном: знала, что они не в восторге от моего выбора. Понятное дело, папа с мамой мечтали видеть рядом с дочкой более солидного и обеспеченного избранника. А Леван был обычным служащим, к тому же моложе меня на два года. Я же не придавала этому никакого значения. Для меня было важно другое — чувства. Хотя с этим тоже не складывалось.

3

Когда Леван пригласил меня к себе домой, я, признаться, обрадовалась: выходит, в будущем он видит нас вместе, ведь для грузин мнение родни имеет огромное значение! Хотя понять Левана до конца мне не удавалось. С первых дней знакомства была в нем загадка, которая меня невероятно интриговала. Однако разгадка шокировала. Оказалось, при всей своей внешней кавказской горячности и вспыльчивости внутри этот мужчина был холоден, как лед. Он мог не позвонить, сдержанно ответить на SMS, а когда я обижалась, вздыхал: «Что поделаешь, я холодный». Кстати, именно так отзывались о Леване и его друзья.

Сомнений не было: любимый не испытывает ко мне сильных чувств. Друзья, семья значили для него куда больше, чем я. Иначе он уехал бы из Грузии и нашел себе работу в Киеве. А со временем я открыла в нем еще одну тайну: несмотря на то что Леван производил впечатление сильной личности, в душе он был мальчиком. За полтора года нашего знакомства не совершил ни одного мужского поступка!

— Что вы почувствовали, узнав о своей беременности?

— Не поверите, начала хохотать — дол­го, до слез. Я хоть и мечтала стать мамой, но этот факт меня потряс. Мне было ясно: воспитывать ребенка придется одной. Леван сам еще не вырос из коротких штанишек. Услышав «благую весть», он до того испугался, что залепетал: «А может, это не мой ребенок?» А потом и вовсе пропал.

Однако прошло три месяца — и он объявился. Приехал с кольцом — мол, я решил, нам надо пожениться. Но у меня нет никаких сомнений: эти слова Леван произнес под влиянием своей родни. Видимо, на семейном совете они приняли решение, дали сыну кольцо и отправили делать предложение будущей матери его сына.

Питая ко мне симпатию, старшая сестра Левана пыталась объяснить характер брата. Оказалось, как только случалось что-то серьезное, он не пытался решить проблему, а занимал выжидательную позицию: а вдруг само «рассосется». Поэтому я прекрасно понимала, что вместо одного ребенка получу двоих, — и отказала Левану. Он сделал вид, что обиделся. Но мне кажется, в глубине души надеялся на такой исход и даже обрадовался.

9

— А как отреагировали ваши родители?

— Они были в шоке. А вот бабушка сказала: «Никого не слушай, рожай, я во всем помогу!» Тренер тоже поддержала. И все-таки первые месяцы меня не покидала депрессия, постоянно душили слезы. Гуляя по городу и смотря телевизор, я с завистью поглядывала на счастливые пары. Будущие папы трогательно заботились о своих женах, гладили им животики, что-то шептали малышам. Я же была одна.

Но больше всего мучило даже не одиночество. Сердце разрывалось от мысли, что мой ребенок будет расти без отца. Ведь мое собственное детство прошло в нормальной, полноценной семье. Когда я родила, Леван приехал, убедился, что малыш — его точная копия, вручил мне букет — и был таков. Даже не дождался, пока меня выпишут из роддома. Забирали нас с сыном друзья. Они запустили в небо сотню воздушных шаров. Я улыбалась им из окна палаты, а мне так хотелось реветь!

Для грузин первенец, особенно сын, — святое. Леван только вспылил, узнав, что я дала ребенку свою фамилию. Зато его отец и сестра приезжали с кучей подарков, и все поражались, до чего Сандрик (так они называют Сашеньку) похож на Левана.

 

Яна Клочкова с сыном

— «В жизни я хочу быть такой же успешной, как в спорте», — сказали вы, завершая карьеру. Удается?

— Ой нет! Как выяснилось, спорт и жизнь — две разные вещи. На дорожках бассейна я была дерзкой, решительной, любого соперника могла разорвать в клочья. А на дорогах жизни чувствую себя неуверенно, стесняюсь, робею перед авторитетами и всех «пропускаю вперед». А еще ощущаю недостаток образования. Института физкультуры, который я окончила, сегодня явно недостаточно. В свое время меня без проблем могли зачислить в Харьковскую юридическую академию. Но ходить на лекции, готовиться к экзаменам было некогда, а обзаводиться «корочкой» просто так не хотелось. Поэтому планирую поступить еще в один вуз.

Еще страстно мечтаю найти себе дело по душе. Ведь Благотворительный фонд, которым мы занимались с Денисом, закрылся — спонсор прекратил дотации. А государству нет дела, чем занимается его «Герой» по завершении спортивной карьеры. Вот и выходит, что снова я могу рассчитывать только на себя. Хотя, если честно, надеюсь найти партнера по бизнесу. Я много работала на свое имя. Пора теперь имени поработать на меня!

14

Но все это — планы на будущее. А пока я погружена в материнство, как пчела — в мед, и наслаждаюсь этим. Да, это непрерывный труд, но мне к труду не привыкать. А вот такие светлые, божественные чувства я ощущаю впервые. И теперь даже не понимаю, как жила без своего Сашеньки. С месячного возраста мы с ним плаваем в бассейне по полчаса, а он бы и еще не прочь. Станет ли сын пловцом, не знаю, но при таких генах со стороны отца и матери это немудрено. Хотя в таком случае Саше придется несладко, ведь его постоянно будут сравнивать с матерью.

Что же касается мужчин, то за последние годы я многое передумала. И знаете, к какому выводу пришла? Чтобы добиться от человека невероятных успехов в какой-то области, часть его «я» необходимо подавить. Как это ни звучит цинично, но ведь со мной произошло именно так! Все мои проблемы с мужчинами возникали из-за того, что я не получила нужного опыта: не дружила с мальчиками в школе, не встречалась с ними в институте, проходила мимо в спортзалах и до двадцати двух лет не видела в жизни ничего, кроме тренировок. Остальная часть жизни была для меня Terra Incognita. Не представляя, как должен себя вести настоящий мужчина, я смотрела не на душевные качества парня, а на его внешность. Не удивительно, что, выбирая «по обертке», наступала на одни и те же грабли.

С рождением сына розовый туман рассеялся. Отныне я буду оценивать мужчину по поступкам, отношению ко мне и сыну.

8

Подготовлено по материалам журнала «Караван историй. Украина»

Присоединяйтесь к нам в Facebook, Twitter, Instagram или Вконтакте и всегда будьте в курсе самых интересных новостей шоубиза и материалов журнала «Караван историй»